Овация длилась пять минут и стихла только после того, как Уэйс сделал успокаивающий, приглушающий жест руками. Но даже после этого, когда наступила почти полная тишина, раздался женский крик,
— Я люблю тебя, папа Джей!
— И я люблю тебя! — сказал улыбающийся Уэйс, после чего раздался новый взрыв криков и аплодисментов."
"Наконец, зрители заняли свои места, и Уэйс с микрофоном в наушниках начал медленно ходить по часовой стрелке вокруг пятиугольной сцены, вглядываясь в толпу.
— Спасибо… Спасибо за такой прием, — сказал он.
— Вы знаете… перед каждой суперслужбой я спрашиваю себя… достоен ли я? Нет! — сказал он серьезно, потому что раздались новые крики обожания. — Я спрашиваю, потому что это нелегкое дело — выдвинуть себя в качестве сосуда Благословенного Божества! Многие люди до меня провозглашали миру, что они проводники света и любви, возможно, даже верили в это, но ошибались…
Как высокомерно со стороны любого человека называть себя святым! Вы так не считаете? — Он огляделся вокруг, улыбаясь, когда на него посыпался град “нет”.
— Вы — святой человек! — крикнул кто-то из сидящих выше, и толпа засмеялась, как и Уэйс.
— Спасибо, друг мой! — ответил он. — Но это вопрос, который встает перед каждым честным человеком, когда он поднимается на такую сцену. Этот вопрос мне часто задают некоторые представители прессы, — раздались бурные возгласы. — Нет! — сказал он, улыбаясь и качая головой, — не надо освистывать! Они правы, что задают этот вопрос! В мире, полном шарлатанов и мошенников, — хотя некоторые из нас хотели бы, чтобы они уделяли больше внимания нашим политикам и капитанам капитализма, — раздались оглушительные аплодисменты, — Совершенно справедливо спросить, по какому праву я стою перед вами, говоря, что я видел Божественную Истину, и что я не ищу ничего другого, как поделиться ею со всеми, кто восприимчив.
— Поэтому все, о чем я прошу вас сегодня вечером — тех, кто уже присоединился к Всеобщей Гуманитарной Церкви, и тех, кто еще не присоединился, скептиков и неверующих — да, пожалуй, особенно их, — сказал он с легким смешком, который публика охотно поддержала, — это сделать одно простое заявление, если вы считаете, что можете.
Оно ни к чему вас не обязывает. Оно не требует ничего, кроме открытого разума.
Как вы думаете, возможно ли, что я видел Бога, что я знаю Бога так же хорошо, как своих близких товарищей, и что у меня есть доказательство вечной жизни? Возможно ли это? Я прошу только одного – ни веры, ни слепого принятия.
