Его тон не оставлял у Робин сомнений в том, что, по его мнению, вживую она выглядит еще хуже. С каждой минутой ей становилось все жальче его жену, и она сказала:
— В последнее время я немного похудела. Ну, мы с моим партнером…
— Это Корморант Страйк?
— Корморан Страйк, — сказала Робин, которая не понимала, почему Фернсби должен занимать первое место на рынке педантизма.
— Не Корморант?
— Не Корморант, — терпеливо сказала Робин. — Мы расследуем деятельность Всеобщей Гуманитарной Церкви.
— Зачем?
— Нас наняли для этого.
— Газета?
— Нет, — сказала Робин.
— Я не уверен, что хочу с вами разговаривать, если не знаю, кто вам платит.
— У нашего клиента есть родственник в церкви, — сказала Робин, решив, что проще, учитывая придирчивость Руфуса, не говорить, что родственник в действительности вышел.
— А как мой отец относится к этой ситуации?
— Вы в курсе, что он сейчас…?
— На ферме Чепменов? Да. Он написал мне дурацкое письмо, что вернулся назад.
— Что вы имеете в виду под “вернулся”? — спросила Робин, ее пульс участился.
— Я имею в виду, что он там уже бывал, очевидно.
— Правда? Когда?
— В 1995 году — в течение десяти дней, — сказал Руфус с придирчивой, но полезной точностью, — и в 2007 году — в течение… возможно, недели.
— Почему такие короткие сроки? Мой клиент интересуется тем, что заставляет людей приходить в церковь и что заставляет их уходить, понимаете ли, — добавила она коварно.
— В первый раз он ушел, потому что моя мать подала на него в суд. Второй раз — потому что заболела моя сестра Роуз.
Скрывая свой интерес к этим ответам, Робин спросила,
— Что заставило его захотеть присоединиться в 95-м году, вы знаете?
— Тот человек, который все это затеял, Уэйс, выступал с докладом в Сассекском университете, где работал мой отец. Он пошел туда в духе мнимых научных изысканий, — сказал Руфус с легкой усмешкой, — и попал на удочку. Он ушел со своего поста и решил, что посвятит себя духовной жизни.
— Так он просто сорвался?
— Что вы имеете в виду под словом “сорвался”?
— То есть, это было неожиданно?
— Ну, — сказал Руфус, слегка нахмурившись, — на этот вопрос трудно ответить.
Мои родители были в середине бракоразводного процесса. Наверное, можно сказать, что у моего отца был так называемый кризис среднего возраста. На работе его не продвигали по службе, и он чувствовал себя недооцененным. Вообще-то он очень сложный человек. Он никогда не ладил с коллегами, где бы он ни работал. Спорный. Зациклен на чинах и званиях. Это довольно жалко.
