Страйк и Робин поднялись, и Страйк, покачав головой, указал своему напарнику, что самым безопасным местом для разговора будет лестничная площадка.
— Они с ребенком должны остаться здесь, — сказал Страйк, закрыв за собой стеклянную дверь. — Они могут занять мою квартиру, а я поставлю раскладушку в офисе. Я не думаю, что мы можем поселить их в местной гостинице, это слишком близко к Руперт-Корт, и я думаю, что ему нужен кто-то с ним, на случай, если у него начнутся галлюцинации с Утонувшим Пророком."
"— Хорошо, — тихо сказала Робин, — только не говори ему, что мы должны сообщить сэру Колину.
— Эденсор — клиент. Мы должны ему сказать.
— Я знаю это, — сказала Робин, — но Уиллу это не нужно.
— Не думаешь ли ты, что если мы скажем ему, что его отец уже знает о ребенке…?
— Я не думаю, что он боится, что его отец узнает о Цин. Я думаю, он боится, что сэр Колин попытается помешать ему попасть в тюрьму.
Страйк смотрел на нее с недоумением.
— Очевидно, он чувствует себя очень виноватым за то, что он там натворил, а тюрьма — это просто еще одна ферма Чепмена, не так ли? — сказала Робин.
— Для него это гораздо менее страшно, чем внешний мир.
— Что это за вещи, во множественном числе, совершенные им, которые являются преступными? — спросил Страйк.
— Возможно, он просто переспал с Лин, когда она была несовершеннолетней, — неуверенно сказала Робин. — Но я опасаюсь выпытывать у него подробности, особенно когда рядом Цин. Он может расстроиться или выскочить.
— Ты понимаешь, что это все благодаря тебе, его уход?
— Я так не думаю, — сказала Робин.
— Это исчезновение Лин заставило его сделать это. Он уже сомневался, когда я появилась.
— Ты довела его сомнения до предела. Вероятно, он ушел достаточно рано, чтобы и его дочь не оказалась в полной заднице. Я думаю, ты спасла две жизни.
Робин подняла на него глаза.
— Я знаю, почему ты так говоришь, Страйк…
— Это правда. Это работа, как и все остальное.
Но Робин мало утешали его слова. Потребуется нечто большее, чем неожиданный побег Уилла Эденсора, чтобы стереть из ее памяти образ двух маленьких девочек Кэрри, плачущих о своей матери.
Они вернулись в офис. Уилл и Цин поглощали куски пиццы, причем Уилл с жадностью, а Цин выглядела так, словно переживала нирвану.
— Так как же ты это сделал, Уилл? — спросила Робин, снова садясь. — Как ты выбрался?
Уилл проглотил большой кусок пиццы и сказал:
— Украл двадцать фунтов из кабинета Мазу. Пошел в класс, когда Шона была за старшего.
