— Это доисторический памятник, — сказала Робин. — В Уилтшире.
— Я знаю, что ты задумала, — сказал Цзян, наступая на нее.
— Что? — сказала Робин.
— Ты собиралась встретиться с Эмили здесь.
— Нет. Зачем…?
— Друзья, не так ли?
— Я ее почти не знаю.
— Когда мы были на грядке, ты вмешалась…
— Я знаю. Я думала, ты ее ударишь мотыгой.
Цзян продвинулся на несколько шагов вперед, волоча ноги по заросшим сорнякам. Из-за плотного навеса над головой по его лицу перемещались тени. Глаз бешено моргал. Он поднял руку, чтобы снова спрятать его.
— Эмили тайком уходит, чтобы потрахаться, — сказал он.
Это был первый раз, когда Робин услышала, что в церкви секс описывается как нечто иное, чем связь духа.
— Я… ничего об этом не знаю.
— Была ли ты лесбиянкой, снаружи?
— Нет, — сказала Робин.
— Так откуда ты знала, где Эмили, в Норвиче?
— Я не знала, — сказала Робин. — Я просто проверила все ванные комнаты, которые смогла найти, и она была в одной из них.
— Ты занимался с ней этим в ванной?
— Нет, — сказала Робин.
— Почему она так часто смотрит на тебя после Норвича?
— Я не заметила, чтобы она на меня смотрела, — соврала Робин.
Она не могла понять, было ли это грязное обвинение Цзяна сделано для того, чтобы шокировать и обидеть, или потому, что он действительно в это верил: он никогда не производил на нее впечатления человека с большим умом, хотя, конечно, только что показал себя удивительно наблюдательным. Словно прочитав ее мысли, Цзян сказал:
— Я вижу больше, чем остальные, даже с закрытыми глазами.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — сказала Робин. Ей нужно было успокоить его: он был потенциально жесток, а ее вмешательство в дело на овощной грядке и связь с Эмили, из-за исчезновения которой его изводил брат на обратном пути из Норвича, явно вызывали у него неприязнь к ней.
— Что?
— Ты, очевидно, занимаешь очень высокое положение в церкви.
Она знала, что это неправда: Цзян не имел реальной власти, хотя и проявлял несомненное стремление к власти в тех ограниченных рамках, которые ему были предоставлены.
Теперь он опустил руку, скрывающую его немигающий взгляд, и сказал:
— Да.
— Ну, — сказала Робин, — почему ты, кажется, работаешь больше, чем кто-либо другой в…. — Она намеренно позволила словам “твоя семья” повиснуть в воздухе, прежде чем закончить: — Ты знаешь… в твоем положении?
— У меня нет никакого ложного “я”, — сказал Цзян. — Мне не нужно все это дерьмо.
