В этом случае “я могла бы остановить это” означало “Я могла бы остановить ее требование поехать на море” или “Я могла бы перестать делать все, что она мне говорила”.
Брось это.
Ладно, спорил он сам с собой, но где доказательства, что это не совпадение?
Общий знаменатель. Джонатан Уэйс.
Это не доказательство. Это часть совпадения.
В конце концов, если Уэйс планировал убийство падчерицы, чтобы заполучить четверть миллиона фунтов, которые Дайю стоила мертвой, зачем было поручать Шери отвезти ее именно на то место, где погибла его первая жена?
Потому что что убийцы — существа привычные? Потому что, успешно убив однажды, они и впредь придерживаются того же способа действий? Может быть, Уэйс планировал наглый двойной блеф перед полицией? Если бы я собирался утопить ее, зачем бы я это делал здесь? Мог ли Уэйс быть настолько высокомерен, чтобы подумать, что он может очаровать всех и заставить поверить, что все это было ужасным поворотом судьбы?"
"Вот только с этой теорией тоже была проблема: смерть первой миссис Уэйс действительно была несчастным случаем.
Свидетельство Джорджа подтвердило показания Эбигейл: Уэйс не был в воде, когда тонула его жена, и сделал все возможное, чтобы спасти ее. Разве что… Наблюдая за тем, как волны разбиваются о кремни внизу, Страйк задумался, можно ли вызвать у кого-нибудь эпилептический припадок. Он достал из кармана записную книжку и записал в нее напоминание о необходимости разобраться в этом вопросе. Затем он снова посмотрел на море, откладывая момент, когда ему снова придется идти, и думая о Шери Гиттинс.
Девушка, которая несколько лет спустя так глупо довела своего вороватого парня, вооруженного ножом, до аптеки при свете дня, и которая была достаточно болтлива, чтобы сказать Леонарду Хитону “Я могла бы это остановить” возле здания суда, не была вдохновительницей. Нет, если исчезновение Дайю и было спланировано, Страйк был уверен, что Шери была скорее инструментом, чем архитектором заговора.
В животе у него громко заурчало. Он устал, проголодался, и его нога все еще болела. Меньше всего ему хотелось возвращаться в Лондон этим вечером. Неохотно отвернувшись от моря, он пошел обратно по своим следам и, свернув на Гарден-стрит, заметил огромный и довольно уродливый отель из красного кирпича, выходящий фасадом на пирс. Соблазн зарегистрироваться усилился при виде паба “Кингз Хед” с мощеным пивным садом, расположенного на Хай-стрит слева от него.
