Страйк не обратил на них внимания, а прокрутил страницу назад, чтобы еще раз взглянуть на фотографию вверху. Макияж Шарлотты был размазан, волосы взъерошены, и она вызывающе смотрела в камеру, когда ее уводила женщина-полицейский.
Страйк взглянул на стол, который снимали очки. Пожилая женщина чем-то кормила своего спутника. Когда перед ним положили куриный салат, зазвонил телефон. Узнав испанский код страны, он поднял трубку.
— Корморан Страйк.
— Леонард Хитон слушает, — сказал шутливый голос с сильным норфолкским акцентом.
— Я слышал, что вы ищите меня.
— Во всяком случае, для получения информации, — сказал Страйк. — Спасибо, что перезвонили, мистер Хитон.
— Я никого не душил. Я всю ночь был дома с женой.
Очевидно, мистер Хитон считал себя в некотором роде шутником. Кто-то — как предположил Страйк, его жена — хихикал на заднем плане.
— Соседка рассказала вам, в чем дело, мистер Хитон?
— А, та маленькая девочка, которая утонула, — сказал Хитон. — Что вы копаетесь в этом?
— Один мой клиент интересуется Всеобщей Гуманитарной Церковью, — сказал Страйк.
— Ах, — сказал Хитон. — Хорошо, мы в игре. Мы будем дома через неделю, вас это устроит?
Договорившись о времени и дате, Страйк повесил трубку и принялся есть салат, по-прежнему позволяя своим очкам следить за целью, а его мысли неизбежно были заняты Шарлоттой.
Страйк до сих пор носил небольшой шрам над бровью от пепельницы, которую Шарлотта бросила в него, когда он в последний раз выходил из ее квартиры. Она не раз бросалась на него во время ссор, пытаясь вцепиться когтями в лицо или ударить, но с этим было гораздо легче справиться, чем с летающими снарядами, учитывая, что он был значительно крупнее ее и, как бывший боксер, умел парировать удары.
Тем не менее, по крайней мере, четыре их разрыва произошли после того, как она попыталась причинить ему физическую боль. Он помнил последующие рыдания, отчаянные извинения, клятвы никогда больше этого не делать, которые она иногда выполняла в течение целого года.
Едва замечая, что ест, Страйк окидывал взглядом болтающих обедающих, витражные окна и стены, со вкусом обтянутые серой обивкой.
После Бижу и ее любовника из королевских адвокатов, а также предполагаемого нападения Шарлотты на миллиардера его имя стало слишком часто появляться в прессе, чтобы ему это нравилось. Он поднял очки со скрытой камерой и снова надел их.
— Извините.
Он поднял глаза. Это была женщина в черном, которая остановилась у его столика по пути к выходу.
