— Да, — сказал наконец Литтлджон.
— Не скажешь, почему ты не упомянул об этом?
Третья длинная пауза не укрепила самообладания Страйка.
— Слушай…
— Я понял, что к чему, — сказал Литтлджон.
— И что ты понял?
— Паттерсон меня недолюбливал.
— Почему?
— Не знаю, — сказал Литтлджон.
— Ты облажался?
— Нет… Не сошлись характерами, — сказал Литтлджон.
Но у тебя, блядь, нет никакого характера.
— Была ссора, да?
— Нет, — сказал Литтлджон. — Он просто сказал мне, что я ему больше не нужен.
Страйк был уверен, что ему что-то недоговаривают.
— Есть еще одна вещь, — сказал он. — Что ты делал в офисе в пасхальный понедельник?
— Квитанции, — сказал Литтлджон.
— Пат не работала. Был государственный праздник. Никого не должно было быть в офисе.
— Я забыл, — сказал Литтлджон.
Страйк стоял, прижав телефон к уху, и размышлял. Интуиция предупреждала, но мозг напоминал, что без Литтлджона они не смогут охватить все текущие дела.
— Мне нужна эта работа, — сказал Литтлджон, впервые выступая без приглашения.
— Дети уже устроились. Мне нужно выплачивать ипотеку."
"— Я не люблю нечестность, — сказал Страйк, — а это включает в себя и ложь бездействием.
— Я не хотел, чтобы ты думал, что я не справлюсь с работой.
Все еще хмурясь, Страйк сказал:
— Считай это устным предупреждением. Еще раз что-нибудь от меня скроешь, и ты вылетишь.
— Понял, — сказал Литтлджон. — Этого не будет.
Страйк повесил трубку. Как ни трудно было найти новых субподрядчиков требуемого качества, он подумал, что, возможно, придется начать поиски заново.
Что бы ни скрывалось за тем, что Литтлджон не упомянул о его работе в Паттерсон Инк, опыт управления людьми в армии и за ее пределами научил Страйка тому, что там, где есть одна ложь, почти наверняка есть и другие.
Телефон в его руке зазвонил. Ответив, он услышал глубокий, сиплый голос Пат.
— Тебя вызывает к телефону полковник Эдвард Грейвс.
— Соедини, — сказал Страйк, который в понедельник утром оставил сообщение для родителей Александра Грейвса на старомодном автоответчике.
— Алло? — сказал пожилой мужской голос.
— Доброе утро, полковник Грейвс, — сказал Страйк. — Корморан Страйк. Спасибо, что перезвонили мне.
— Вы детектив, да?
Голос с акцентом, явно выдающим принадлежность к высшему классу, тоже был подозрительным.
— Верно. Я надеялся, что смогу поговорить с вами о Всеобщей Гуманитарной Церкви и вашем сыне, Александре.
— Да, так вы сказали в своем сообщении.
