Нив была невысокого роста, плотная, с черными волосами до плеч и очень яркими голубыми глазами, одетая в джинсы и толстовку с цитатой Шарлотты Бронте, напечатанной спереди: “Я бы всегда предпочла быть счастливой, чем достойной”.
— Извините, — сказала Нив Страйку и Робин, прежде чем сказать: “Бэзил, ради бога”, схватив собаку за ошейник и затащив ее обратно в дом. — Входите. Извините, — повторила она через плечо, таща перевозбужденного пса по деревянным половицам к кухне в конце коридора. — Мы переехали в прошлое воскресенье, и с тех пор он был гиперактивен… убирайся, — добавила она, с силой выталкивая пса в сад через заднюю дверь, которую плотно закрыла за ним.
Кухня была оформлена в стиле фермерского дома, с фиолетовой плитой и тарелками, выставленными на комоде. Стол из строганной древесины был окружен выкрашенными в фиолетовый цвет стульями, а дверца холодильника была покрыта детскими рисунками, в основном каплями краски и закорючками, которые держались на магнитах. Там также была – и это, подумала Робин, объясняло, как двадцатипятилетняя девушка оказалась живущей в таком дорогом доме, — фотография Нив в бикини под руку с мужчиной в плавках, который выглядел по меньшей мере на сорок.
От запаха выпечки у Страйка потекли слюнки.
— Большое спасибо, что приняли нас, миссис…
— Зовите меня Нив, — сказала их хозяйка, которая теперь, когда у нее не было фокстерьера, выглядела взволнованной. — Пожалуйста, присаживайтесь, я только что испекла печенье.
— Вы только что переехали и уже печете? — улыбнулась Робин.
— О, я люблю печь, это меня успокаивает, — сказала Нив, отворачиваясь, чтобы взять перчатки для духовки. — Как бы то ни было, сейчас у нас почти все в порядке. Я взяла пару дней отпуска только потому, что мне причитался отпуск.
— Чем вы зарабатываете на жизнь? — спросил Страйк, занявший стул поближе к задней двери, у которой теперь скулил и царапался Бэзил, страстно желая попасть обратно.
— Я бухгалтер, — сказала Нив, снимая лопаточкой печенье с противня. — Чай? Кофе?"
"К тому времени, когда оба детектива и Нив взяли по кружке чая, а печенье лежало на тарелке посреди стола, нытье Базила стало настолько жалобным, что Нив позволила ему вернуться в комнату.
— Он успокоится, — сказала она, глядя, как собака носится вокруг стола, яростно виляя хвостом. — В конце концов.
Нив села сама, без необходимости поправляя рукава своей кофты.
— Кто автор этих работ? — спросила Робин, указывая на нарисованные на холодильнике фигуры и пытаясь успокоить Нив.
