Однажды лежал ночью и никак не мог заснуть, все крутилось что-то в голове, не успокаивалось, и неожиданно ясная мысль словно ударила в сознание! Он понял, что устал от жарких стран, от песков и пальм, от слепящего солнца, от бесконечной ответственности и постоянной настороженности, от жизни в режиме готовности к любой опасности и подставам, от людской жадности, расчетливости, от арабского менталитета.
Он тяжело пережил смерть деда год назад. Семен Корнеевич был для Глеба не просто дедушкой, наставником, учителем – он являлся его другом.
Они дружили с младенчества Глеба основательно, по-мужски. Глеб вспоминал себя маленького, лет трех, наверное, когда он приходил к деду в кабинет, пыхтя от усердия, забирался на высокий стул возле его письменного стола, устраивался, поерзав, поудобней и старательно повторял жест Семена Корнеевича, сопровождавший раздумье, – пальцы одной руки упираются в пальцы другой.
Дед не посмеивался над ним, а серьезно кивал и, отодвигая все важные дела, читал ему сказки.
У Глеба с дедом была глубокая духовная близость и привязанность, пожалуй, даже больше, чем с отцом.
Семен Корнеевич умер во сне, не дожив до своего девяностолетия два года, ничем серьезно не болея, так, сердчишко пошаливало. И решило остановиться."
"Когда мы теряем родных, любимых и близких, мы плачем о себе. Как же мы теперь без них? И чувствуем себя брошенными и беззащитными без их любви.
Генералов не плакал, но потерю деда переживал болезненно и тяжело.
И еще, прикинув, посчитав, понял, что не отдыхал от дел и работы больше десяти лет.
И, как бывает, непонятным чудесным образом пришли перемены, еще не званные и не обдуманные до конца.
Буквально через пару месяцев после его ночных размышлений родителей пригласили на золотую свадьбу их давние друзья. А отмечали они это событие где-то в Предуралье, в каком-то поселке, в котором жили их родственники.
– Зачем так сложно, – спросил он тогда у отца. – Черт-те где, да еще и у родственников?
– Они утверждают, что это уникальные места, совершенно потрясающей красоты и энергетики.
Поедем, посмотрим? – предложил отец.
И почему-то Глеб согласился.
Он влюбился в эту Метель сразу и сразу понял, что будет здесь жить и это именно то место, с которым он почувствовал внутреннее созвучие. А работать можно и здесь. Интернет тут функционировал, пожалуй, что и лучше, чем в Москве, и «тарелки» телевизионные ловили каналы без помех.
