Да, есть чему сочувствовать!
Глашка выскочила из магазина, на бегу схватила Катьку за предплечье и потащила за собой, стараясь как можно быстрее уйти от магазина.
– Ты что, отпусти! – потребовала неудавшаяся торгашка.
– Заткнись! – отрезала Глашка так, что Катька замолкла, словно подавилась.
Всю дорогу в такси до отеля Аглая чувствовала спиной, телом недобрый взгляд – вот как выскочила из магазина, так и чувствовала! Она оборачивалась несколько раз, но, разумеется, никого не заметила, и в такси вертелась, все смотрела в заднее окно, но машин оказалось много – пойди разбери, следят за ними или это у нее от волнения уже глюки начались.
Не выпуская из жесткого захвата руку сопротивляющейся Куницыной, Аглая притащила коллегу в номер. Не раздевая, проволокла в ванную, открыла до упора кран с холодной водой и подставила под струю Катькину голову. Куницына орала, верещала, материлась, вырывалась, брыкаясь ногами, хватаясь за Глашкины руки.
Ага! Сейчас! Восемь лет профессионального спорта, интернатовского выживания и жгучее желание навалять этой дуре всерьез! А еще Аглая была на полголовы выше маленькой полноватой Куницыной и в тысячу раз злее сейчас!
Она держала ее долго, потом затолкала под душ.
Вытащила, помогла переодеться и приступила к этапу второму – вливанию в организм Кати Куницыной минеральной воды в больших объемах. Когда коллега даже кричать и ругаться устала, присмотревшись к ней, Аглая спросила:
– Ну что? Все? Протрезвела?
– Ты больная! – проорала Катька.
– Что, еще в душ холодный? – спокойно размышляла Глашка, посматривая на нее.
– Хватит, – проворчала подруга-курортница. – Протрезвела я!
– Вот что, Катя, – принялась объяснять Аглая, – нам надо уезжать, прямо сейчас.
– Ты что, о…ла? – матерно высказалась Куницына и уставилась на Глашу расширившимися глазами. – Куда уезжать? С какого перепугу?
– А с такого, дорогая подруга, что ты оскорбила богатого и влиятельного египтянина, и, судя по взглядам, которыми он сопровождал наше отбытие, прощать и забывать оскорбление он не собирается.
– Да положить с прибором на его обиды! – возмутилась Катька. – Ну и что?! Обиделся он, чурка египетский! Да хоть сто раз! Что он нам может сделать? Ничего!
– Очень даже может, мало того, имеет полное право! – уверила Аглая.
– Да какое право? Что ты несешь? – возмущалась беспредельно Куницына."
"– Я не устаю удивляться человеческой тупости и упертому идиотизму! – покрутила головой от избытка чувств Глашка.
