Кстати, слава богу, до тела министерского дело не дошло, отложенное до первой брачной ночи. Андрей Максимович намекал и прямо высказывался за сближение интимное, но она скромницей «не поняла» и на его зов не откликнулась.
Проверять, поверил ли господин Горбонос в искренность ее прочувствованной речи с упором на самоуничижение на фоне памятника ему недосягаемому, методом повторного диалога или ожидания последствий Аглая не собиралась, а побежала. Отсюда и до…
Ввалившись на полном «скаку» в дом, с порога засобиралась, что-то пытаясь на ходу объяснить Григорию Павловичу:
– Дед, ты можешь пожить у Евгения Петровича?
– Мы эвакуируемся? – невозмутимо уточнил дед, выходя в прихожую.
"
"– Что-то вроде того, – рассеянно кивнула Аглая, доставая из кладовки свой походный чемодан. – Я официально отказала Андрею Максимовичу, прости его, Господи, Горбоносу в своей руке и записи акта гражданской регистрации.
– В который раз? – пытался шутить, но, почувствовав напряжение внучки, сразу насторожился дед.
– В миллион восьмой, но на этот раз он меня услышал и даже поверил!
– Могут быть последствия? – подобрался Григорий Павлович.
– А вот не знаю, – остановилась на бегу Аглая, пытаясь оценить ситуацию. – По крайней мере пуганул он меня про последствия всерьез. Я, правда, целый спектакль разыграла о его незыблемом величии, которое с постамента даже ломом не сковырнешь, и моем полном несоответствии оному, но актриса из меня, сам понимаешь, никакая, первая в жизни проба, поверил ли, нет – не знаю.
Лучше рисковать не станем. Так ты поживешь у Евгения Петровича?
– Запросто и с удовольствием, он меня каждый день зазывает до конца лета перебраться, ты ж знаешь. Я б давно, если бы не дела твои.
– Тогда собирайся, чего тормозишь! – распорядилась Аглая.
Так, за деда можно не волноваться. Евгений Петрович, с детства самый близкий друг Григория Павловича, – генерал милиции в отставке, между прочим, до сих пор сохранивший большие связи и авторитет, и главное – отец действующего ныне замминистра, к нему никакой Горбонос не сунется, обделается, мал ранжиром, может и того лишиться при попытке наезда на этих двух старичков.
Да и дед сам по себе не шишок бе-зобидный.
Родители Аглаи в Кении, подруг и иных родственников у нее не имелось. А вот свою головушку следовало поберечь. Она как-то сильно сомневалась, что прочувствованная речь убедила Андрея Максимовича в искренности приведенных ею причин отказа. А что он предпримет ответно, проверять не хотелось.
