— Доброе всем утро, божественный запах, Ольга Дмитриевна. Не поделитесь?
— Отчего бы не поделиться? Присоединяйтесь, — кивнула я.
Из тумбочки достали ещё один стакан с подстаканником, и я разлила кофе ему и себе, его стакан пододвинула в его сторону, а себе плеснула молока, оставшегося от вчерашней добычи Василия.
— Кто-нибудь ещё желает? Нет? Значит, разливаю всё.
Соколовский принёс пирог с брусникой, намазанный сметаной — из кондитерской, я помнила такие коробки, иногда что-то такое приносили к Софье Людвиговне.
Отличный пирог, свежий и вкусный. И мы как раз успели его прикончить — с кофе и чаем, кому как больше нравилось, когда явился господин Пантелеев.
— Сидят, значит, чаи гоняют, — высказался он вместо приветствия.
— Наверное, наш Семён Игнатьевич замёрз, пока к нам добирался. Господа, как вы думаете, если предложить ему чаю — он станет добрее? — усмехнулся Соколовский.
— Не нужно мне никакого чаю, я при исполнении, — буркнул тот.
— Воля ваша, — пожал плечами Соколовский. — Хотите дальше стучать зубами — стучите.
Тогда рассказывайте, что вам удалось узнать — или добыть.
— Привезли погибших Вешкиных, шевельнул вчера через губернатора, по железной дороге в ночь привезли. Сюда, к вам, я сейчас сам присмотрел, чтобы не потерялись по дороге.
— Это замечательно, значит, сейчас и устроим наш консилиум. У нас есть один судебный медик, два некроманта и один начальник сыскной полиции. Вот и поглядим, что и как."
"И что же, поглядели. Мужчина и женщина, супруги, довольно молодые, лет так около тридцати, детей, по словам соседей, ещё пока не имеющие — поженились осенью.
Оба прибыли в Маритуй, потому что нужны были рабочие руки на железной дороге и обслуживать нужды тех, кто там работает, собирались весной строить дом, а пока жили в доме вдовы Мишиной, уехавшей зимовать к сыну в Сибирск. В том доме их и нашли, и в тот же день в Маритуй явился Пантелеев, так что местный урядник сразу же ему и доложил. А если б нет — то похоронили, да и дело с концом.
А сейчас мы втроём — Соколовский, Брагин и я — смотрели и видели ту же картину, что и у нищего Игнатки.
В теле ни кровинки, ну там потом ещё Брагин подтвердит или опровергнет, увидим. А пока — Соколовский глянул на меня с прищуром.
— Ваши предположения, Ольга Дмитриевна — была ли смерть естественной?
— Ни в коем случае, Михаил Севостьянович, — покачала я головой. — В случае смерти от естественных причин, от старости или болезни, от тела покойного нет вообще никаких ощущений.
