Она выросла… весьма далеко отсюда, и от меня — тоже, но теперь является несомненной наследницей всего, чем я владею, — сообщил Иван Алексеевич.
— И перспективной невестой, — подмигнул мне Болотников.
— Но тут извините, молодёжь уже договорилась, даже и без нас, — пожал плечами Севостьян Михайлович.
Наверное, ещё бы болтали обо мне, но появились Миша и Пантелеев, и они держали высокого худого белобрысого парня, тот смотрел перед собой мрачно и обречённо. Увидел толпу магов, глаза аж расширились.
— Вот, извольте, Савелий Серов, некромант.
А два брата его — простецы, Ерёма и Лука, — сообщил Пантелеев. — Те самые, что в телеге сидели, а сейчас — в околоточной тюрьме сидят.
Парень таращился на всех нас — очевидно, не ожидал увидеть в одном помещении целых четырёх некромантов.
— И откуда же к нам такое сокровище? — усмехнулся Болотников. — Тут только что говорили о недостатке некромантов на просторах нашей губернии, и глянь — некромант тут как тут. Как от переписи скрылся? — спросил у парня.
Парень молчал, смотрел то на старшего Соколовского, то на нас с Иваном Алексеевичем.
— Ты, любезный, если будешь молчать, то только ещё больше наскребёшь на свой хребет, — сказал ему Соколовский. — Сколько на нём жертв?
— Пятеро в Александровском, и на тракте ещё, и… — начал было Пантелеев, но парень по имени Савелий дёрнулся и взвыл.
— Неправда это! Это всё Ерёма, я не при чём! Я только пугать, мне дед убивцем быть строго-настрого запретил! А Ерёма не верил, что можно узнать, как убили-то, и не скрыть, если мёртвого-то нашли! Дед сказал ему, и повторял не раз, но он сам не может, и другим не верит! А Лука его слушает, не меня, я меньшой, мне, говорят, ещё до воли и до своей жизни семь вёрст, да всё лесом!
— Давай-ка сначала.
Семён Игнатьич, сядь, не мельтеши головой своей побитой. Смертушка, сядь тоже, ведь еле на ногах стоишь, и туда же. А голубчик наш если снова попробует утечь… — Болотников грозно глянул на задержанного некроманта.
— Не попробует, — усмехнулся Иван Алексеевич и легко сотворил руками какую-то штуку, которая мягко легла на плечи парню, тот только глаза выпучил, ничего больше не смог.
— Он говорить-то будет? — поднял бровь Севостьян Михайлович.
— Куда денется, — ответил Куницын. — Язык ему узлом никто не завязывал, пускай даже не прикидывается. Говори, парень, там и поглядим, что с тобой делать.
— Звать как? — спросил Болотников.
— Савелий, сын Григорьев, из Серовых, — ответил парень.
