— Ольга Дмитриевна, я рада вас видеть. Михаил Севостьянович, вы совсем нас забросили, в гости не приезжаете, к себе не зовёте! Как это на бал-то выбрались, не иначе, снова морозы завернут!
— Служба, — кланяется Соколовский с улыбкой.
— Служба службой, а дружба дружбой, так? — грозит она ему пальчиком. — Ольга Дмитриевна, скажите же, как ваш жених отпустил вас из Москвы на эту самую службу. Неужели он не опасается, что вы можете просто не вернуться? У нас здесь тоже кавалеры хоть куда, — смеётся эта змеюка.
— Я думаю, об этом не стоит волноваться, — говорю, а сердце почему-то колотится.
Вострову кто-то отзывает, Соколовский не смотрит на меня и говорит:
— Я попробую позвать к нам госпожу Фань-Фань, — и тоже растворяется в толпе.
Объявляют следующий танец, я не знаю этого названия, в Москве не встретилось. И возле меня, почти что как некромант из теней, возникает Бельский.
— Добрый вечер, госпожа Филиппова. Не уделите ли мне минутку внимания? Прошу вас проследовать за мной.
— Добрый вечер, ваше сиятельство. Боюсь, я должна дождаться кого-либо из моих спутников.
— Вы вернётесь к ним вскоре. А пока можно сделать вид, что мы отправляемся танцевать, — и он поворачивается и идёт к выходу из зала.
А я, к своему ужасу, обнаруживаю, что иду за ним, как пришитая, и не могу ничего с этим поделать. Ноги всё равно что сами передвигаются, и не слушаются никаких команд мозга.
Я даже не могу обернуться и посмотреть — увидел ли кто-нибудь мой спешный уход.
25. С бала в бой
25. С бала в бой
Мы просачиваемся в узкую дверку, проходим мимо концертного зала — в нём выступают заезжие и местные артисты, и узким коридором выворачиваем в большое пустое помещение. Узнаю его — это фойе, здесь собираются зрители перед началом концерта, прогуливаются и обмениваются новостями, а иногда и пьют местное игристое вино, если повод для концерта располагает. Сейчас же здесь темно, люстры не горят, но Бельский подсвечивает себе путь осветительным шариком.
— Стойте здесь, — велит он мне, и я в самом деле вынуждена остановиться у колонны, потому что не могу сделать ни шага, ни движения.
Да я и закричать-то не могу, потому что голосовые связки мне не подчиняются.
Полная беспомощность, необыкновенно унизительное состояние. Что, Оля, думала, что стала великим магом? А вот получи теперь. На всякого великого мага найдётся… ещё более великий.
