— Кто таков-то, хоть расскажи! — трясла меня за рукав Марфуша.
— Маг, преподаватель в академии, один из тех, что меня учил, — говорю, а самой неловко.
Потому что сама не согласилась замуж, а теперь, значит, его именем прикрываюсь. Нехорошо это. Зря я это сказала, короче.
— Только прошу вас, хорошие мои, не болтайте, потому что потащат потом, и не соберёшь обратно, — вздыхаю. — Он не хотел, чтобы я сюда ехала, а у меня магический контракт, я не могла иначе.
— А он чего не поехал? — сощурился Антип Валерьяныч.
— Так студенты у него, куда посреди учебного года, — развожу руками.
— Ты зря его оставила, зря. Уведут, — качает головой Агафья. — Найдутся какие-нибудь шустрые, всегда находятся.
— Надеюсь, что обойдётся, — говорю я совершенно искренне.
— Рассказывай давай, что там у вас и как, — просят все.
Но я рассказываю вовсе не о предполагаемом женихе, а о Москве — как она мне показалась, о подругах — Марьяше и Матильде, и об Ангелине, и о революционерах, и о летней поездке в Европу.
И меня слушают до темноты, покуда не приходит за мной Соколовский.
Его зовут за стол, но он вежливо отказывается и говорит, что только из гостей. Дожидается, пока я соберусь, и предлагает мне руку.
Мне внезапно неловко ему эту руку подавать, но я всё же подаю. Ничего, как-нибудь справимся.
23. Заколдовать некроманта
23. Заколдовать некроманта
В мою голову крепко засела мысль — о том самом маскараде в Общественном собрании в будущую среду.
В понедельник утром собрались уже понятным образом на совещание у Болотникова, и я прямо спросила:
— А что, если пойти на маскарад и там попытаться с госпожой китаянкой как-нибудь побеседовать? При ней скорее всего будет горничная, и раз та горничная её как-то, по словам других, понимает, то и нам можно будет побеседовать?
— Разумно, Ольга Дмитриевна, разумно весьма, — кивнул Болотников и глянул на Соколовского. — Билеты добудешь?
— Конечно, — кивнул тот.
— И сопроводишь Ольгу Дмитриевну, такое моё тебе поручение, — и усмехается ещё, смотрите на него.
— Непременно, — Соколовский не спорит, и по лицу его не прочесть — что он думает на самом деле.
Тут появились сначала Пантелеев, потом Черемисин, и принялись обсуждать те самые меры, о которых говорили в субботу. Дежурства городовых, магические сигнальные устройства и что-то ещё, о чём я не знала совершенно.
