— Я тебе все объясню…
— Не утруждайся искать ложные объяснения очевидному! Моя невеста изменила мне прямо перед свадьбой, и в этом деле — я сам себе свидетель, и судия тебе.
— Нет! — горячо воскликнула Наташа, лицо ее порозовело от праведного гнева и волнения. — Не изменила! Я не могла бы так поступить, я очень люблю тебя! Именно поэтому я и согласилась на тот поцелуй.
— Что ты хочешь этим сказать? — с иронией осведомился Андрей.
— Твое подозрение пало на Александра Николаевича незаслуженно.
Твоя невеста стала предметом интереса другой царственной особы. Да-да, я говорю об императоре! И в последнее время Его величество стал проявлять этот интерес слишком настойчиво и недвусмысленно. И тогда цесаревич предложил мне…
— Свое личное покровительство? — криво усмехнулся Андрей.
— Александр Николаевич был так благороден, — Наташа особенно подчеркнула это слово, — что оказал мне защиту, пожертвовав расположением отца и выказав себя его соперником.
— Довольно! — вскричал Андрей. — Это просто нелепо! Превосходный план — целоваться с другим накануне свадьбы!
— Этот поцелуй — всего лишь розыгрыш!
— А со стороны он выглядел очень естественно.
— Андрей, я люблю тебя, и все это время думала лишь о тебе!
— И я, конечно, должен тебе поверить?
— Знаете, князь, — Наташа вдруг почувствовала себя уставшей, голос ее утратил свою силу и страстность, — я готова была пожертвовать своим добрым именем, дабы сохранить свою честь для того, кого безгранично и преданно люблю вот уже много лет.
Мне казалось, что этот человек знает меня и ценит наше чувство. Я была уверена — он поймет мою решимость и с радостью примет тот дар, что я сберегла для него. Но… сейчас я вижу, что мои мысли о тебе были всего лишь иллюзиями, и твое благородство — всего-навсего слова. И, быть может, все обстоит еще хуже, и ты, думая о ком-то другом, воспользовался случаем, чтобы предать ту, что была верна тебе всей душой.
Все во мне принадлежало тебе, но ты отверг и меня, и мою любовь…
Наташа была так прекрасна, произнося эти слова, таким возвышенным и романтичным казалось ее чувство, что Андрей смутился и раскаялся."
"— Прости! Прости меня! — он упал перед Наташей на колени и пылко стал целовать ее руки. — Прости! Я ревновал. Я не должен был сомневаться в тебе.
— Нет, нет, ты имел на это право, — тихо сказала Наташа.
