Дядя, конечно, предупреждал, что деятельность, которой он занимается, весьма опасна и что его могут схватить агенты внутренней безопасности, однако, глядя на уверенного в себе полковника, Джиму и в голову не приходило, что кто-то сможет схватить за руку такого умного и знающего специалиста.
– Дядя… – начал было Джим, и у него запершило в горле. – Полковник Форсайт мой родной дядя, сэр.
Джим едва ворочал языком и был уверен, что теперь его будут судить вместе с дядей как родственника.
– Ах вот что.
– Майор понимающе кивнул. – Как жаль, что приходится сообщать вам такое… Значит, у вас просто родственные связи?
– Только родственные связи, сэр.
– Понятно. А вы, курсант Тайлер?
– А я приятель Джима. Мы пошли на курсы за компанию.
– Вот как, – снова кивнул майор. – Это похвально. Я слышал, вы сегодня уже подписали договоры?
– Да, сэр.
– Уверен, что вы будете честными солдатами, и я ни в коем случае не считаю, что преступления вашего дяди, курсант Симмонс, в какой-то мере бросят на вас тень.
Уверен, что вы будете служить честно… Да, честно. И последнее – мне бы хотелось, чтобы вы сходили взглянуть на него.
– Взглянуть? А он здесь? – удивился Джим.
– Да, здесь. Мы временно разместили его в здании гауптвахты.
– В здании гауптвахты, – повторил Джим.
– Надеюсь, у вас сейчас нет никаких занятий?
– До обеда никаких, – ответил Тони.
– Никаких, – покачал головой Джим.
– Тогда идемте за мной – это недалеко.
40
Приземистое здание гауптвахты располагалось совсем рядом с казармой второго взвода.
Все курсанты взвода знали это здание, поскольку сержант часто пугал их гауптвахтой.
Джим и Тони, шагая как механические куклы, следовали за майором Кроуффордом, и в их головах была абсолютная пустота. Последние два дня, после учебного боя, они чувствовали себя героями, а сейчас это чувство легкости куда-то подевалось и на его место пришло отупение."
"Возле гауптвахты стоял часовой. Он пропустил майора и двоих курсантов внутрь – за толстую металлическую дверь.
Потом они двинулись по коридору и еще дважды проходили через перегораживавшие коридор решетчатые двери.
Остановились они возле камеры, дверь в которую охраняли сразу двое часовых со штурмовыми винтовками в руках, да еще с примкнутыми к ним штыками. Все эти предосторожности, решетки и часовые, угнетали Джима еще сильнее. Ведь то, что его дядю охраняли столь тщательно, говорило о тяжести совершенного им преступления.
