На них мы можем купить двадцать безоткатных орудий с боекомплектом!
– Это, конечно, так, однако то, что вы получите в результате захвата форта, покроет любые ваши затраты. Я надеюсь, что полученных вами алмазов хватит не только на всякие мелочи вроде безоткатных орудий или зенитных ракет, но и на небольшие плавающие танки, почему бы и нет? И потом, систему «суперконтроль» вы сможете использовать неоднократно. У вас же там не один форт, правда?
– С вами невозможно спорить, мистер Лоример, – развел руками Грин, очарованный нарисованными перспективами.
– А вы что на это скажете? – спросил Швидлер у Франца, который был скрыт облаками синеватого дыма, наслаждаясь очередной сигаретой.
– А что я могу сказать? Меня интересует только две вещи. Первое – это удовольствие, которое испытываешь, когда наконец извлекаешь из земли добычу: алмазы, платину, рейнс. Второе – это деньги, которые я получаю за свою работу. Правда, они заставляют меня скучать и снова идти в экспедицию. Политика, захваты, взрывы меня не интересуют.
Хотя я и ношу в своем рюкзаке пистолет.
– Что ж, – сказал Швидлер. – Больше сказать нечего, поэтому предлагаю отметить начало этого большого дела шампанским. Надеюсь, никто возражать не станет.
97
Прошли три дня, которые стали для Тони настоящим кошмаром. И это было связано с поведением Джима."
"Несмотря на то, что каждый день сержант Рихман выдавал задание на двоих, наутро отправлялся выполнять это задание только один Тони. Вместе они демонстративно шли по радиальной дороге, поскольку это соответствовало заданному сержантом маршруту, но в джунглях их пути расходились.
Тони выполнял поставленную задачу, а Джим делал гигантский крюк и отправлялся по уже протоптанной дороге, позабыв все клятвы, что давал вечером. Утром он словно терял голову и, невзирая ни на какие уговоры и угрозы, уходил на запад, где его поджидала ненасытная и неутомимая в любви дикарка.
Тони уже не знал, что делать. Они с непутевым приятелем так заврались, что сержант Рихман стал с подозрением на них посматривать – так часто в докладах стажеров возникали несовпадения.
– Ты пойми, придурок! Ты ведь уже обоих нас под военный суд подставляешь! – говорил Тони в который раз вечером четвертого дня от начала великой любви Джима Симмонса. Друзья как раз шли на ужин, а Тони использовал для воспитательных бесед каждую минуту, когда они оставались одни.
– Я все понимаю, Тони, и я ценю все то, что ты делаешь для меня, – говорил Джим, который выглядел сейчас вполне вменяемым.
