Стараясь не обращать внимание на горячий пар, отец Василий ухватился за провод двумя руками, стал крутить и тянуть с таким ожесточением, как будто хотел вырвать с корнем сам мотор. Разъем сорвался с клеммы аккумулятора неожиданно. Священник опустил его вниз, чтобы ненароком он не сполз опять к клемме, и устало вытер лицо.
– Все, Рогов, порядок, – крикнул он участковому. – Слышишь?
– Ой, батюшка! – ответила вместо участкового испуганным голосом Дарья. – Он на землю валится! Ой, он не дышит.
– Па-па-а-а! – взорвался ночной лес детским истошным криком, и отец Василий бросился к участковому.
"
"Рогов, который сидел, прислоненный спиной к стволу дерева, безжизненно валился на бок с закрытыми глазами. Отец Василий поддержал тело, пытаясь одновременно нащупать на шее пульс. Пульс был, но как будто затухающий. Священник принялся хлестать участкового по щекам и растирать ему грудь. Остановись, куда ж ты собрался, с ожесточением думал он.
– Воды бы! – крикнул он, понимая, что воды поблизости нет.
– Есть! – ответил ему всхлипывающий голос мальчика.
– Там минералка в машине.
Бутылка была холодная. Священник стал плескать водой на лицо и грудь Рогова и продолжал сильно растирать ему грудь. Наконец участковый замычал и пошевельнулся. Обошлось, устало подумал отец Василий, это был всего лишь обморок, вызванный огромной дозой алкоголя и, наверное, сотрясением мозга. Усадив участкового поудобнее, священник вытер мокрой ладонью вспотевшее лицо и обессиленный опустился рядом. Участковый продолжал рядом слабо шевелиться и что-то нечленораздельно говорить.
– Да, Рогов, устроил ты нам веселую ночку, – пробормотал отец Василий, глядя в звездное небо над головой.
– Мутит меня, – наконец произнес Афанасий Петрович первые понятные слова. – Что случилось?
– Сволочь ты, Рогов, – устало, без выражения произнес отец Василий, – чуть ребенка не угробил.
– Голова болит...
* * *Ближе к вечеру отец Василий навестил Рогова в фельдшерском пункте. Участковый лежал с перевязанной головой и закрытыми глазами.
На столике около кровати остывали остатки мясного бульона. Сын Олежка, прикорнувший рядом с отцом на стуле, тут же открыл глаза и слабо улыбнулся священнику.
– Ну, как он? – спросило отец Василий мальчика.
– Ничего, уже лучше. Голова еще болит, но тошноты почти нет. Вон, даже поел немного.
Рогов открыл глаза и слабо поморщился, как будто ему было больно шевелить веками.
– А, спаситель пришел. Как там машина?
– Оттащили ее мужики к твоему дому, пока стоит.
