Только спустя долгие и долгие годы служения Ему, Всемилостивейшему и Всепрощающему, он понял, что# движет миром. И тогда наконец в душе Мишани Шатунова, а потом и отца Василия воцарился мир и спокойствие. Оказывается, мир вокруг него ярок и прекрасен, а люди, окружающие его, достойны любви и прощения. И он сумел взглянуть на этот мир так, как предлагал это Господь. И у него наконец получилось.
То, что за окном совсем стемнело и мелькавший за окнами поезда пейзаж сделался темно-серым, затем слился в неразличимый поток с черными тенями и редкими фонарями на переездах, до отца Василия дошло, когда в вагоне включили свет.
За своими мыслями священник и не заметил, как пролетело несколько часов. В руке он все также держал давно опустевшую чашку. Пора было укладываться спать. Отец Василий улыбнулся давним воспоминаниям. Рука сама легла на нагрудный крест.
– Благодарю тебя, Господи, – прошептал отец Василий, – за еще один прожитый мною день, который ты мне подарил.
* * *Это произошло под утро, когда на самой кромке горизонта еще только наметилась неясная граница между ночью и днем.
Небо только собиралось светлеть, а ночь уже перестала быть черной и непроглядной."
"Ночная электричка вылетела на перегон и стала набирать скорость на ровном и открытом участке. Поезд был практически пуст, если не считать бригады рабочих, ехавших на очередную вахту, нескольких командировочных и десятка сельских жителей, которым нужно было добраться до города засветло. Машинист начал торможение, как обычно и как полагалось по инструкции, с запасом перед крутым поворотом полотна.
Нагрузка тормозящего состава увеличила давление, и несколько шпал не выдержали. Несколько дней обложных дождей подмыли полотно. Бригады путевых обходчиков наверняка заметили бы намечающееся повреждение уже на следующий день, но природа этого им не дала.
Колесные па#ры электрички мерно стучали по стыкам рельс. Вот просела одна шпала под первым вагоном, потом вторая по диагонали от первой.
Совсем чуть заметно, но этого было достаточно, чтобы вагоны электрички, проносясь по поврежденному участку, все больше и больше расшатывали полотно. Конец шпалы слева, справа, слева, справа...
Четыре первых вагона проскочили поврежденный участок, и только предпоследний, пятый вагон всем своим весом навалившись на переднюю колесную пару, вдавил шпалу в подмытую насыпь. Напитанная дождями насыпь поползла и колеса предпоследнего вагона потеряли опору.
