Если он поймет, что нас много и мы по его душу, то запросто может ствол к голове мальчика приставить. Нам такие эксцессы ни к чему. Ориентируйтесь на месте сами. В крайнем случае, можете стрелять, если уж другого выхода не будет, но только по ногам.
– Ничего, батюшка, сообразим уж там, – успокоил охотник. – Главное тебе не сплоховать. Через эти заросли не ломись в полный рост, там ползком нужно; видишь, кустарник плотный, а понизу прогалины есть."
"Отец Василий кивнул, помог Рогову опереться на плечо щуплого охотника и подождал, пока они не двинулись вдоль зарослей в противоположную сторону.
Передвинув на ремне фляжку и охотничий нож за спину, священник двинулся к сплошной стене деревьев и кустарников. Метров через пятьдесят он лег, как и предлагал Матюшин, положил ружье на сгиб руки и пополз. Пробраться сквозь густой участок ему удалось, не наделав особого шума, но гарантии, что Корней его не услышал, не было.
Отец Василий несколько минут лежал в траве, приподняв только голову. Он долго прислушивался и присматривался.
Заимки отсюда ему было не видно, но плеск воды по камням слышался вполне ясно. Значит, до реки метров двадцать, не больше. Священник поднялся на корточки, поднял ружье и медленным гусиным шагом двинулся вперед. Часто останавливаясь и прислушиваясь, он перемещался довольно долго. Наконец сквозь густую листву показались потемневшие от времени и влаги бревна невысокого сруба. Священник начал обходить его с левой стороны, когда послышался резкий каркающий мужской голос.
– Эй, стой! Замри, говорю, на месте, а то выстрелю.
– Ты чего, парень, всполошился-то? – ответил издалека веселый голос Матюшина, – чай не медведь к тебе идет, а человек.
Отец Василий сразу же сообразил, что охотник специально много и громко говорит, чтобы отвлечь Корнея на себя и заглушить шаги священника, который подбирался к заимке с противоположной стороны. Пришлось отцу Василию спешить, потому что этот диалог не мог продолжаться долго. Если Корней испугается и поймет, что Матюшин не один, то может запросто нажать на курок.
А если убедится, что охотник один перед ним, то решит избавиться от опасного свидетеля без всяких опасений. Терять ему было нечего.
– Кто там с тобой? – грозно спросил Корней.
– Да никого, – почти рассмеялся охотник. – Разве ж на охоту гамузом ходят? Один я. А ты чего напуганный такой? Ты ружье-то отпусти, а то стрельнешь ненароком. Я тебе, чай, не медведь.
– Стой, сказал! – рявкнул Корней, который кажется начал терять терпение.
