Так между собой было решено называть поместье. Это название пришло с севера, но оно как нельзя лучшеподходило к этому странному поселению.
С восходом солнца все дела, включая самые скорбные, были окончены. Победители разобрали поклажу наемников, отобрав все, что могло пригодиться им самим. Оставшееся было решено бросить. Собрав лошадей в табун, ветераны построились в походную колонну.
Топ Гар уже собрался отдать команду к движению, когда к нему подошел Живоглот. Потоптавшись, он озадаченно почесал огромной пятерней кудлатый затылок и растерянно спросил:
– Сотник, вы и вправду решили отпустить меня?
– А на кой ты нам сдался, такой красивый? – пожал плечами Топ-Гар.
– Мастер, правда, приказывал всыпать тебе плетей, но, думаю, он не рассердится, если мы не выполним этот приказ. По-моему, он отдал этот приказ просто для острастки. Так что, бери мешок и проваливай. Ты свободен. И мой тебе совет, смени работу. Как видишь, быть псом войны слишком хлопотно.
– Так ведь я ничего больше и не умею, – развел руками Живоглот и, подойдя к кузнецу, пристроившемуся в конце строя, проговорил: – Знаешь, ты первый, кто смог меня побить в открытой схватке.
Никогда не думал, что встречу такого же, как я.
– Как ты? – удивленно переспросил Разман.
– Я не такой. Я просто кузнец, который много лет кует оружие для воинов. Вся моя сила – это сила честного молотобойца. Мастера, добывающего себе хлеб честным трудом. А ты, громадина от природы, не умеющая делать ничего, кроме как убивать и грабить, – рассерженно ответил кузнец.
– Наверное, ты прав, но я не спорить пришел, – ответил Живоглот и попросил: – Не загружай его очень сильно работой. Он больше под седлом ходил. Если задумаешь его продать, дай знать в харчевню «Пьяный поросенок» в Кортесе, мне передадут, а я постараюсь его выкупить, – проговорил он, ласково поглаживая морду огромного тяжеловоза. – Его Приблудыш зовут. Заботься о нем, кузнец. Такого друга у меня больше не будет, – тихо проговорил Живоглот и, отвернувшись, направился в сторону Кортеса, низко опустив голову, чтобы спрятать набежавшие слезы.
– Эй, ты, Живорез, или как там тебя, постой, – неожиданно окликнул его кузнец. Толкнув каблуками своего жеребца, он подъехал к наемнику и, бросив ему поводья трофейного коня, пробасил: – Забирай. Я кузнец, а не наемник и не привык отбирать друзей.
– Но ведь он денег стоит. Больших. Ты же его продать можешь, – растерянно пролепетал Живоглот.
