Пусть старый пьянчуга сам разбирается со своими шлюхами.
– Эту девушку он отправил убить бастарда. Но у нее ничего не вышло. Это и не удивительно, он мастер.
– Ты-то откуда знаешь?
– Я видел. Когда мы ловили в степи бандитов, мой десяток наткнулся на дом, точнее, небольшую крепость. Там он и живет. Помнишь, того молодого кретина, что так и не вернулся из разведки?
– Да.
– Парню потребовалось только два удара, чтобы покончить с ним.
– И ты молчал?!
– Я дал клятву крови. Мои люди тоже. Только так я мог спасти их.
Этот демон не знает жалости и ненавидит нас. Хотя я его не виню.
– Это все интересно, но я так и не понял, что ты задумал?
– Уйти.
– Куда?
– Пока не знаю, но служить такому нанимателю означает позорить свой клинок. Я пес войны, но не подонок. Не хочу! – почти выкрикнул последнюю фразу Ваган, грохнув кулаком по столу.
– Не горячись, – попытался остудить его сотник, но десятника понесло. Обложив командира так, что все в казарме замерли и восторженно прислушались, он подскочил к своей койке и, быстро увязав в узел немногочисленные пожитки, широким шагом вышел на конюшню.
Оседлать и вывести коня было делом нескольких минут. Очень скоро высокий чалый жеребец уносил бывшего десятника в степь, подальше от подлости дворцовых интриг.
* * *В тот день Ал-Тор с самого утра не находил себе места. Все вроде бы было, как всегда, но чувство тревоги не покидало молодого воина, с каждым часом становясь все сильнее.
Наконец, устав от этой маеты, он приказал седлать коня и, с трудом дождавшись, когда его выведут, вскочил в седло, не коснувшись стремени.
Вороной, которому словно передалось настроение хозяина, взял с места в карьер. Не дожидаясь, когда мост полностью опустится, жеребец просто перемахнул оставшееся расстояние и понесся в степь.
Отпустив поводья, Ал-Тор дал полную свободу коню, предоставив ему самому выбирать дорогу. Взлетев на очередной холм, конь резко остановился и вскинулся на дыбы. В трех полетах стрелы, между холмами, медленно двигался большой отряд.
Присмотревшись, юноша решил, что это карательный отряд, посланный сатрапом Кортеса за его головой. Чуть усмехнувшись, он разобрал поводья и сжал колени, заставив жеребца стоять смирно. Обиженно всхрапнув, вороной замер. Ему, как и хозяину, не терпелось кинуться в драку.
Стоящего на холме воина увидели и от двигавшейся по дороге сотни отделились три всадника, галопом направившиеся к воину.
