– Если не секрет, мастер, почему я?
– Меч куется для тебя. А теперь наберись терпения и не задавай вопросов. С этой минуты сюда никто не войдет. Три дня я буду поддерживать огонь и варить сталь. Ты будешь приносить уголь и воду. Есть нам нельзя. И еще. О том, что ты здесь увидишь, никому ни слова.
– Как скажешь, устоз.
– Нет. Ты должен поклясться. На крови.
– Хорошо.
– Возьми на полке чашу и налей в нее своей крови, – сурово проговорил мастер.
Кивнув, Ал-Тор повернулся, осматривая стены и ища названное. В дальнем углу была приколочена длинная полка, на которой в идеальном порядке были разложены чаши, бутыли и фиалы.
Пометок на них не было, но каждый предмет был не похож на другой, и мастер явно знал назначение каждого.
Взяв крохотную чашу, Ал-Тор вытащил кинжал и, не дрогнув, порезал себе руку. Нацедив почти полную чашу, он вопросительно посмотрел на кузнеца. Одобрительно кивнув, мастер указал ему место, куда воин должен поставить чашу.
Прошептав очередную молитву, он взял чашу в руки и начал другую, одновременно отодвигая заслонку.
Медленно и торжественно вылив кровь на разогретое железо, он внимательно посмотрел на результат и, кивнув, закрыл печь. Потом, повернувшись, проговорил:
– Поклянись своей кровью, что даже под пытками ты не произнесешь ни слова о том, что увидел здесь.
– Клянусь, мастер, – коротко ответил Ал-Тор.
– Хорошо, – кивнул мастер.
– Огонь принял твою кровь. Значит, у нас все должно получиться. Но запомни, если ты нарушишь свою клятву, меч откажется от тебя.
Ты веришь мне?
– Да, мастер.
– Хорошо. Ибо без веры нет связи, а без связи нет единства духа воина и его меча.
– Может быть, именно поэтому сломался тот меч? – задумчиво проговорил воин.
– Нет. Тот меч просто устал. Он был слишком стар. Кроме того, он не из этой эпохи…
– Прости, устоз, но что меч может знать об эпохах?
– Ты не прав, воин. Меч – живое существо. У него есть душа. Есть воля.
– Тогда почему он оставил меня? Почему не дал сразиться и отомстить за смерть моего учителя? Когда мастер подарил его мне, мы были счастливы.
Я чувствовал его. Это было сродни единению. А потом, когда мастера не стало, он подвел меня, – задумчиво проговорил воин.
– Он не подводил тебя. Он спас тебя.
– ?
– Да. Спас. Если бы он не сломался, ты продолжал бы драться до последнего. И, скорее всего, погиб. Он не допустил этого. Именно поэтому он и сломался. Ты сделал правильно, когда подобрал обломки. Они пойдут в печь и смешаются с тем металлом, который я варю.
