Покосившись на кучу оружия и всего ценного, что нашлось у нападавших, юноша посмотрел на старосту и, подумав, велел:
– Возьми оттуда все деньги, которые найдешь, и раздай пострадавшим. Тем, у кого в семье кто-то убит, дашь бульшую долю, остальным – поровну. Драгоценности, украшения, камни не трогай. Продать их здесь некому, а сунетесь с ними на рынок, можете нажить неприятности.
– Слушаюсь, мастер. Сделаю, как прикажете, – склонился в глубоком поклоне староста. Присев над брошенным на землю плащом, крестьянин принялся потрошить сваленные в кучу кошельки и пояса.
– Соберите это барахло. В замке разберем, что пригодится, а что – в печь. Готовьте коней, едем домой. Всю охоту испортили, твари, – приказал Ал-Тор ветеранам.
– Мастер, взгляните, – повернулся к нему староста, протягивая на широкой, как лопата, ладони горсть золотых монет, добычу из герцогского кошелька.
– Золото, ну и что? – недоуменно пожал плечами юноша.
– Так ведь это же бешеные деньжищи. Это ж, наверно, вам отдать нужно, – растерялся староста.
– Ты, что, дядя, слышишь плохо? – спросил Ал-Тор, с усмешкой глядя на старосту. – Я же ясно сказал, деньги поделить на всех, на убитых бульшую долю.
– Так ведь на эти деньги всю нашу деревню купить можно, и еще останется.
– Тебе, что, мужик, плетей всыпать, чтобы соображал получше? – вышел из себя десятник. – Мастер же ясно сказал, разделить, и не дай тебе боги обделить кого-то, лично шкуру спущу. Чем барана изображать, лучше кланяйся да благодари мастера за щедрость, – прорычал он, нависая над старостой.
– Хватит. Я не за этим сюда приехал, – оборвал его юноша, но было поздно. Сообразившие, что Ал-Тор не собирается забирать деньги, кметы дружно повалились в пыль.
Поморщившись, Ал-Тор укоризненно посмотрел на десятника и предложил крестьянам подняться, получив в ответ дружные вопли благодарности и прославления.
– Теперь сам их поднимать будешь, – проворчал юноша десятнику, – давай заканчивать с этим делом. Нам ехать пора. Еще лагерь разбить надо.
– Как же так, мастер? – неожиданно вскинулся староста. – Неужто уедете, даже вина не выпив? Не позорьте вы нас так. Что в соседних деревнях скажут? Хозяин жизнью рисковал, деревню от бандитов спасая, а ему даже места для ночлега не нашлось? Не пущу, хоть плетью, хоть режьте, не пущу в степь на ночь глядя, – завопил крестьянин, вскакивая на ноги.
– И правда, хозяин, может переночуем в деревне? Там вон и харчевня есть. Прикажем воды нагреть, недельную грязь смоем.
