Ваши мальчишки извинятся предо мной, возместят ущерб хозяйке заведения, и я буду считать инцидент исчерпанным. Я не злопамятен, – усмехнулся Ал-Тор.
Начальник стражи растерянно развел руками:
– Но... это... я ведь говорил не про них…
– Надеюсь, вы не считаете, что это я буду извиняться и возмещать стоимость сломанной мебели?
– Но ведь я... то есть… э-э-э... они... то есть... это… – окончательно запутавшись, начальник стражи растерянно посмотрел на Ал-Тора и, неуклюже развернувшись, от души выругался, проклиная свое положение.
Неожиданно один из юнцов, не выдержав такого попрания своих незыблемых прав, выскочил вперед и завизжал во все горло:
– Немедленно арестуй их всех, старый дурак! Слышишь, немедленно, или завтра твоя задница будет выброшена из города за ненадобностью!
Не выдержав такого обращения, старик закатил юнцу такую оплеуху, что звон пошел по всему залу.
– Заткнись, поганец! Из-за ваших выходок все наши головы могут оказаться на плахе. Пошли отсюда, – скомандовал он и, круто развернувшись, вышел из зала.
Ал-Тор, так и не поднявшийся из-за стола, молча наблюдал за этой ретирадой. Дождавшись, когда за последним стражником закроется дверь, он тихо рассмеялся и, повернувшись к собутыльникам, сказал:
– Похоже, у меня просто талант наживать себе врагов.
– И друзей тоже. – Усмехнулся Такеши, пальцем указывая в глубину зала.
От стойки к их столу широким шагом шла хозяйка заведения, неся в каждой руке по большому кувшину вина. Поставив кувшины на стол с таким видом, словно жалеет, что это не головы тех юнцов, хозяйка громко сказала:
– Это за счет заведения.
– И развернулась было, чтобы вернуться на место, но Ал-Тор остановил ее.
– Присядьте с нами, почтеннейшая. Время еще раннее, и мне кажется, что мы еще увидим ту компанию.
– Вы серьезно?
– Что именно?
– Мне сидеть за одним столом с графом?
– Ай бросьте, – отмахнулся Ал-Тор, – это вы тут хозяйка, а все мы ваши гости. Так что, присядьте, выпейте вина и расскажите нам о местном житье.
Вздохнув так, что у всех сидящих за столом мужчин сперло дыхание от колыхания ее груди, хозяйка махнула рукой и села за стол. Пригубив вина, хозяйка оперлась локтями о стол и, подумав, начала рассказ:
– Меня зовут Санча. Я родилась в восточном пределе империи, в семье гончара. С детства мне приходилось таскать мешки с углем и глиной. Уже в двенадцать лет мне можно было дать все семнадцать. Это и стало моей самой большой бедой.
