Вот только стоит она таких денег, что даже представить страшно. Потому-то этих клинков так мало. Да и сделать такой меч может далеко не каждый. Секрет известен единицам. Платят за такой меч по тройному весу мастера. Хотел бы я знать, откуда у этих проходимцев такое оружие.
– А ты уверен, что не ошибся? А, устоз? Да и потом, если это такой секрет, откуда ты знаешь, что нужно для ковки? – осторожно поинтересовался сотник.
– Он знает секрет. Он один из тех, кто может сделать такой меч, – ответил за кузнеца Такеши.
– С чего ты взял? – спросил Топ-Гар, переводя растерянный взгляд с кузнеца на воина и обратно.
– Только устоз, знающий секрет драконьего клинка, может узнать его с первого взгляда, – ответил Разман, опустив голову. – Мне потому и пришлось уйти из Кортеса, что сатрап захотел получить такой меч. Не знаю, как он узнал, что мне известен секрет, но меня приволокли во дворец и приказали начинать работу. Не смейся, сотник. С арбалетом, направленным в спину, не особо повоюешь. Когда я назвал цену работы, сатрап рассмеялся.
А когда услышал, сколько стоят все составляющие, заявил, что готов поднять налоги и выбить их из крестьян, но получить этот клинок, я понял, что настал черный день, и решился бежать.
Ко мне приставили двух стражников, но мне помог ваш капитан. Собрав все, что могло мне понадобиться на новом месте, он вывел три подводы из города, спрятав их в скалах. Ночью он оглушил стражников молотком и вывел меня за стену. Не знаю, как ему удалось сохранить все в тайне, но уже через день после разговора с сатрапом я гнал лошадей в сторону перевала.
Именно поэтому я решил переехать в замок. Сын Расула не может быть плохим человеком. Да и многих из вас я помню еще по Кортесу. Не морщи лоб, сотник. Не вспомнишь. Вам, как всегда, было не до простых мастеровых.
У вас на уме всегда была только служба. Хотя заносчивыми гвардейцы никогда не были. Свои дела, свой мир. Это да. Но не заносились. За это вас всегда и уважали.
В Кортесе всегда говорили, если обидели, проси помощи у первого встречного гвардейца.
Не откажут. Ваша сотня всегда решала споры в городе по справедливости. Даже придворные отступались, если в дело вмешивался гвардеец."
"Это не лесть, сотник. Это правда. Жаль только, что те золотые времена сгинули. Нет больше сотни. Одни наемники остались. Эх, не стал Расул руки об эту падаль пачкать. А жаль. Подними он вас, может, все по-другому бы сложилось, – с сожалением проговорил Разман.
– Что именно? – спросил сотник.
– Жизнь.
