Так было в боях, когда нас вел капитан, так есть и теперь. Поймите, мастер, вы не просто человек. Вы властитель на своей земле, а мы ваши вассалы. Расул не просто завещал вам замок, он направил в столицу все надлежащие бумаги, и теперь даже сатрап не сможет отобрать их у вас. Но со смертью владельца пропадает и право на владение, если нет наследника. До тех пор, пока у вас нет сына, вы – символ. Знамя, вокруг которого сплачиваются солдаты в тяжелом бою. И, пожалуйста, перестаньте жалеть себя. Вам это не идет. Научитесь наконец быть владетелем, командиром, если хотите.
Это ваша судьба, нравится вам это или нет. Мы все связаны кровной клятвой.
– Я знаю. Просто мне сложно командовать людьми, намного старше меня.
– Это не страшно. В гвардии командирами становятся не по возрасту, а по уму. По мастерству. По заслугам. Вы – наш командир. Мы знали это с самого начала. Отбросьте сомнения. Любой ваш приказ будет выполнен. Без оговорок и пререканий. Вам нужно только научиться правильно командовать.
– Если бы это было так просто, – вздохнул Ал-Тор.
– Научитесь, – успокоил его Топ-Гар, выходя из комнаты.
Вернувшись на кухню, он отправил одного из ветеранов в комнату к Ал-Тору с кувшином холодного шербета. Это тоже был закон гвардии. Перед боем ни капли вина. В бой нужно идти с трезвой головой. Поэтому все гвардейцы пили только холодный, кисловатый шербет. Сваренный по особому рецепту, он прекрасно утолял жажду и тонизировал.
Наконец на город опустилась вечерняя тьма, и ветераны собрались в общем зале.
Трактирщик закрыл заведение и отправил прислугу по домам. Окна закрыли ставнями, а на улице у трактира выставили караул, оговорив условные сигналы.
Ветераны в последний раз проверили оружие и молча уселись за стол. Каждый из них знал, что может не вернуться в замок, и теперь тихо, про себя молился, облегчая душу. Что называется, так, на всякий случай.
С первым же ударом колокола Ал-Тор поднялся и сказал только одно слово:
– Пора.
Ветераны дружно встали и направились к дверям. Все роли давно уже были распределены, и опытные солдаты не нуждались в повторении.
Каждый делал свое дело молча, быстро, но без суеты. Из конюшни вывели лошадей. Копыта коней были заранее обвернуты войлоком, а уздечки обшиты кожей, чтобы заглушить стук и звяканье.
Ветераны вскочили в седла и бесшумно исчезли в ночной темноте. Старый трактирщик быстро закрыл ворота конюшни и, вздохнув, сделал вслед уехавшим пальцами знак, отгоняющий беду.
У базарной площади группа разделилась.
