За удачу гвардейцы всегда пили молча, чтобы не вспугнуть эту осторожную и капризную птицу.
Убедившись, что все складывается как нельзя лучше, гвардейцы вернулись к насущным проблемам, а Топ-Гар принялся рассказывать свою историю старому звероводу."
"Выслушав рассказ о Юко и Такеши, старик долго крутил головой, не веря, как боги могли так переплести судьбы стольких людей в один сложный и горький узел. Узнав, что Ал-Тор дал Такеши слово освободить его невесту из плена, ветеран с размаху хлопнул себя ладонью по колену и, выругавшись, громко сказал:
– Вот иблисово отродье, не живется ему спокойно.
Такой же полоумный, как его приемный папаша в молодости. Тот тоже вечно лез к ифриту в пасть, даже не задумываясь, а сможет ли обратно вылезти. Сколько раз я его из клетки с барсами вытаскивал? Сколько раз говорил, что эти звери шуток не любят, сожрут и не поморщатся? И все без толку! Хотя, если честно, не будь он таким ненормальным, мы бы так и не стали гвардией. Ладно. Ради памяти капитана сделаю все, что скажешь, десятник.
Долг платежом красен, а я капитану много чего задолжал.
– Как и все мы. Спасибо, старина, – ответил Топ-Гар.
– Теперь, с твоей помощью, у нас все получится.
– Если на то будет воля богов, – кивнул зверовод, и ветераны молча склонили головы в знак согласия с ним.
Гвардейцы просидели за столом почти всю ночь, а утром, с первыми лучами солнца разошлись, договорившись, что Топ-Гар пришлет в казармы весть о своем возвращении. Это должна была быть последняя встреча перед тем, как Юко похитят из сераля.
Топ-Гар остался в таверне. Попросив служанку разбудить его через два колокола, сотник завернулся в плащ и улегся на лавку в дальнем углу зала. Старый солдат знал, что прекрасно выспится за этот короткий промежуток времени. Так оно и случилось.
Стоило только служанке тронуть его за плечо, как он тут же проснулся, по-солдатски быстро переходя от сна к бодрствованию. Роскошь медленного пробуждения была не для гвардейцев. Частенько от этого зависела их жизнь.
Быстро перекусив соленым сыром и лепешкой, обильно смоченной вином, сотник вышел из таверны и вскочил на коня, которого привел мальчишка-прислужник. К седлу уже были приторочены переметные сумки с едой и его вещами. Записку для трактирщика он написал перед тем, как лечь спать.
Быстро проехав знакомыми улицами, Топ-Гар направил коня в ворота города. Стражники у ворот лениво проводили взглядами жилистого ветерана, сидевшего в седле так, словно родился в нем.
