Переселюсь в новое тело, да и снова буду жить. Так легче, правда. Все-таки те, кто верил в реинкарнацию как оказалось были правы.
О смерти мамы мне сообщили, но поехать на похороны не разрешили. Сказали, что уже все сделано — тело сожгли, а в родовом поместье поставили памятник. Почему сожгли? Потому что заболела странной болезнью — сгнила заживо в считанные дни. И не смогли помочь маги-лекари.
Может и к лучшему, что я ее не видел такой. Лучше пусть она останется в моей памяти красивой, сексуальной шальной девчонкой.
А еще — подозреваю, что ее убили. Ну, хоть убей не верю, что маги не смогли ее вылечить! Тут такие маги… удивительно, что богатые люди еще умирают. Маги-лекари творят с телами такое, что не и приснится земным врачам. Какой там рак, какие иммунные заболевания?! Тут даже конечности отращивают, чуму излечивают одним прикосновением! Только деньги плати, и немалые…
Зачем, за что убили? Да кто знает… может что-то увидела, услышала, когда служила Императору. А может из-за моего папаши.
Когда он устроил бунт, собрав кучу своих сторонников, погибло много верных трону людей. Гражданская война, чего уж там… никто никого не жалеет. Хотя честно сказать, я не понимаю, какое отношение наложница имеет к своему господину — кроме как постельное дело. Если некий человек провинился перед государством — что, перестрелять всех наложниц, его собак, кошек и попугайчиков? Ну бред же, в самом деле. Хотя… тут другой мир, и есть в его понятиях кое-что от востока. А на востоке свое понимание справедливости.
Утром, в столовой, на меня косились, и едва не показывали пальцем. Ну да — подозреваемый в убийстве! Таскали на допрос, применяли сыворотку правды! Точно — убийца! И неважно, что не смогли доказать, народу-то виднее.
Никого знакомого не встретил, быстренько поел, не глядя по сторонам, и отправился на занятия. Уже перед самой аудиторией встретил сыщика, который вчера допрашивал. То ли он меня нарочно ждал, то ли так получилось, но факт есть факт — мы едва не столкнулись у входа.
Я попытался его обойти, но сыщик мне этого сделать не дал — ухватился рукой за плечо (я бы мог легко вывернуться и разбить ему лицо, но… само собой, это было бы опрометчиво), и наклонившись к уху, тихо сказал:
— Я знаю, что это сделал ты! Меня не обманешь! У меня чуйка, как у собаки!
— А вы не пробовали выслеживать оленей? — буркнул я, только ради того, чтобы хоть что-нибудь сказать. Очень уж не люблю оставаться в долгу.
