Не умеют они делать хорошие внутренние замки. Впрочем — как и висячие. Выглядят сложными, а на деле — полная ерунда. «Медвежатнику» вроде меня — никаких затруднений. Другое хуже, почему я и не стал заморачиваться насчет отмычек (их можно заказать, сделают — хотя и не задешево). У магов есть дурная привычка укреплять замки специальными заклятиями. Сунешься с отмычкой — и получишь заряд-молнию в тупую башку. Только дым из ушей пойдет. А оно мне надо?
— Господин… я пришел извиниться за инцидент! — голос делаю как можно более жалким, добавляю слезу и страдания — Я не спал всю ночь! Простите меня!
— Да ты рехнулся, дерьмо ты собачье! — собеседник мгновенно приходит в ярость, и я его понимаю — в четвертом часу ночи к тебе приходит жалкий придурок, и лепечет какую хрень! Нет, эту тварь надо показательно наказать! Но прежде — унизить, растоптать!
Дверь распахивается, передо мной стоит абсолютно голый Шогас.
Нет, так-то я давно знаю, что у здешней аристократии принято спать голыми — что мужчины, что женщины, все едино.
Жарко! Климат очень жаркий, потому любая тряпочка на теле может портить тебе сон. Опять же — странное поветрие среди высших: почему-то считается, что одетыми спят только простолюдины и рабы. В основном — рабы. Вероятно считается, что они спят одетыми потому, что у них нет постельного белья. Замотался в свои тряпочки, и спишь. Аристократ же дает своему телу отдохнуть — у него альков с противокомарной сеткой, либо амулеты, отпугивающие насекомых — какие не могут себе позволить бедняки.
Меня, кстати, с самого детства мать приучала не только спать нагишом и не стесняться своего тела. Сама она — не при людях, конечно — ходила дома нагой не стесняясь ни меня, ни само собой — служанку и рабов. Впрочем, для аристократа прислуга и рабы вовсе не люди. Так, живые механизмы, роботы. Стоят денег, потому ломать их просто глупо, но и кто стесняется, к примеру, телевизора? Или микроволновки?
Да, мне, попавшему в тело мальчишки трех лет от роду, воспринимать все это было довольно-таки странновато.
Особенно когда тебе уже за шестьдесят. Ходит передо мной фактически девчонка (мать родила «меня» в шестнадцать лет), сверкает задом, а я должен изображать из себя несмышленыша, совершенно ничего не знающего о жизни.
