Как я этого не заметила? Почему вдобавок позволила вымыть себя?
– Красивый, – зачарованно прошептала я, проведя кончиком указательного пальца вдоль четко очерченной верхней губы и ненароком увидев мелькнувший под ней ослепительно белый, невесть когда успевший вырасти волчий клык.
Хм.
Он что, в полуобороте все это время провел?
Похоже, что да. И даже сейчас выглядит, словно зверь, по какому-то недоразумению натянувший человечью шкуру. Для такого здоровяка она была явно маловата – густая поросль почти что волчьей шерсти на груди и животе это наглядно доказывала.
Но раз лохматый так долго пребывал на грани трансформации, раз даже во сне продолжает качаться между человеком и зверем – это что же получается, он сейчас находится в таком же неустойчивом состоянии, что и я?!
От нового открытия я тихо выдохнула и обомлела, когда во второй раз за день увидела хищно загоревшиеся в полутьме глаза. Желтые, звериные, они посмотрели в упор, вызвав прилив неконтролируемого желания.
Действительно моя пара.
Мой волк. Хищный зверь, один вид которого выбивал меня из привычного равновесия. И, богиня, мне это нравилось! То, как он смотрит. Как жадно втягивает ноздрями мой запах. Как умопомрачительно пахнет сам, причем с каждым мгновением источая все более сильный аромат, от которого отчетливо подрагивали колени.
«Вот что это такое… – в последний момент осенило меня перед тем, как мой зверь снова сорвался с привязи. – Это запах его желания!»
Просто он волк, а не кот, поэтому я не сразу разобралась.
А сейчас этот запах сводил меня с ума. Он в мгновение ока пробудил ото сна моего свирепого зверя. Когда же меня коснулись мягкие губы, ловя непроизвольно вырвавшийся из горла довольный рык, когда на мой зов немедленно и охотно откликнулся живущий в Рокхете волк, моя крыша, помахав счастливо трубами, со свистом улетела куда-то очень и очень далеко. И вернулась, судя по всему, не скоро.
Глава 22
Следующее мое пробуждение было уже обычным и самым что ни на есть нормальным.
Я пребывала в человеческой ипостаси, чувствовала себя в ней вполне уверенно, никаких навязчивых желаний больше не испытывала и с облегчением обнаружила, что утомительный гон почти закончился."
"Тело, правда, все еще ломило, натруженные мышцы сладко поднывали. Зато на душе царила такая благодать, что не хотелось нарушать ее ни шумом, ни разговорами, ни тем более выяснением отношений.
Искоса глянув на спину отвернувшегося к стене оборотня, я мысленно хмыкнула.
