Чтобы туда добраться, у меня ушло три с половиной месяца, и из них почти месяц я потратила, чтобы по широкой дуге обойти владения друидов. К тому времени, как осень окончательно вступила в свои права, я успела забраться довольно высоко. Отыскала свои старые метки. Посетовала, что неугомонные люди за прошедшие десятилетия умудрились понастроить деревень в опасной близости от облюбованного мною ущелья. Заблаговременно обошла их все. Убедилась, что собственно в горы смертные почти не суются. После чего успокоилась, покинула обжитые территории и направилась непосредственно к одному из пиков, рядом с которым располагался тщательно замаскированный вход в мое старое убежище.
О том, что среди древних гор есть небольшая, окруженная со всех сторон скалами каменистая долина, местные еще не прознали. Как не знали они и о том, что единственный проход в нее был закрыт самой настоящей иллюзией. Магия, разумеется, была человеческой, а обеспечивал неприкосновенность логова самый обычный амулет. Вернее, не один амулет, а целая связка, заряд которых я обновляла раз в десять – двенадцать лет, заглядывая для этого в один из людских городов.
Там, как следовало догадаться, имелся полноценный храм богини Кхеметт, где я в любое время дня и ночи могла найти не только кров, но и помощь. Там же, в храме, вот уже много веков активно привечали способных магов различной направленности, готовых за небольшую плату снабдить жрецов, а значит, и меня, всем необходимым.
К ним я заглянула еще недели три назад и прихватила из храма целую кучу полезных артефактов.
Для освещения, обогрева, стирки, очищения воды и хранения быстро портящихся продуктов – целую сумку нагребла, чтобы потом не переживать, хватит ли заряда. А заодно передала пожилому настоятелю записку друида с наказом найти подельника-мага, который снабжал убитых нами псов магическими артефактами, и выразить ему всю глубину моего недовольства. Денег велела не жалеть – мерзавца следовало найти во что бы то ни стало. А заодно проверить, не бродят ли поблизости другие такие команды.
Может, это не одиночный отряд. Может, кто-то уже давно промышляет разбоем и наживается на своих же сородичах.
Это следовало пресечь. И как можно скорее.
«Вот мы и дома», – подумала я, остановившись у приметной скалы, на которой виднелись четыре глубокие царапины от когтей.
Когти, разумеется, были моими, но за прошедшие века края царапин успели оплыть, камень потрескался, местами даже осыпался, однако метка все еще была различима.
