Именно с этим были связаны особенности жизненного цикла «зеленых», этой же способностью объяснялось их удивительное долголетие, она же дарила им некоторые преимущества в человеческой форме.
Но что самое главное, смена формы у друидов считалась необратимой.
На это обычно решались те, кто устал от жизни и испытывал непреодолимое желание отдохнуть. Не умереть в полной мере, а именно сменить одну форму жизни на другую. Когда такое желание возникало, состарившийся друид просто прощался с семьей и уходил из дома, а вскоре в северных лесах появлялось еще одно величественное дерево.
Той самой уникальной породы мэртос, за сохранностью которой друиды следили особенно внимательно.
Дереву ведь многого не нужно: солнечный свет, немного воды, свобода расти куда вздумается… и больше ни о чем думать не нужно. Поэтому порой, утомившись царящей вокруг суетой и кажущейся бесконечной чередой почти одинаковых лет, друиды соглашались сменить беспокойное существование на ласковую безмятежность вечности и долгожданный покой, который плавно переходил в незаметное угасание.
А еще смена формы могла произойти, если друид получал смертельную рану, находился в отчаянии или же просто опасался утратить над собой контроль. С одной стороны, это действительно был неплохой выход, ведь смена формы – это еще не смерть. Однако после этого друиды так быстро теряли связь с реальностью и с такой легкостью расставались с тем, что составляло их разум, что заставить их вернуться было практически невозможно.
– Как это происходит? – спросила я, осознав масштаб грозившей «зеленым» катастрофы.
Владыка отвел глаза:
– Довольно быстро: неделя, максимум две с момента появления первых симптомов. Сперва наваливается беспричинная тоска. Затем ей на смену приходит апатия. Еще через два-три дня друиды уходят в себя, а потом прямо посреди коридора за ночь может вырасти еще одно дерево.
– То есть твоим подданным не становится плохо? Они не теряют в полной мере контроль над магическим даром, а просто утрачивают волю к жизни?
– Они даже не стремятся никого убить или покалечить.
Напротив, отдаляются от родных, стараются не привлекать к себе внимания, поэтому так трудно выявить зараженных. Как правило, первые симптомы настолько незначительны, что на них не обращают внимания. Мы ведь сами по себе не очень… скажем так, эмоциональные. А здесь обычные с виду, относительно молодые и вполне благополучные разумные просто не хотят жить.
