Но как же ей невероятно повезло! Он всегда считал эти болота бесполезными, даже герцог Дрейгорн давно отказался от попыток вернуть им жизнь. А этой женщине словно помогает Темный Урго.
Долго это не продлится. Осень близится к концу, и скоро похолодает — производство соли остановится, или же очень сильно замедлится.
Барон собирался вернуться в поместье ещё три дня назад, когда узнал о продаже первой партии соли, и попытке кражи денег, но Лилеана неожиданно слегла и умоляла его не покидать её, уверяя, что только его присутствие помогает ей справляться с болезнью.
Кайрос даже немного расстроился — он так хотел наказать непокорную жену. Как только в чреве Талиры начнёт расти наследник д’Арлейн, вся дурь сразу же выйдет из её головы. Почему-то мысль об этом вызывала в нём возбуждение — недостойное, животное.
Одновременно его огорчало и то, что жена позорит его. Не пристало баронессе жить на болоте, в месте, известном своей грязью, сыростью и темнотой. Но дочери Первородной имели право жить на своём вдовьем наделе, если муж не проживает с ними.
А полноценно вернуться в баронство Кайрос пока не мог — эти годы были решающими для его карьеры, и сейчас молодой барон сопровождал короля буквально повсюду. Значит, нужно время от времени приезжать, забирать Талиру из её дыры в поместье, ради нескольких ночей любви, а потом возвращаться обратно. К королю, к друзьям, к работе... и к Лилеане.
Когда виконт Гримсби объявил о своей скорой свадьбе, Кайрос даже подумал, что, возможно, стоит взять туда жену — Его Величество наверняка одобрил бы такой поступок.
Но, читая отчёты о том, как она себя ведёт и одевается, он быстро передумал. Рядом с ним его жена, коротковолосая, покрытая красными пятнами, будет выглядеть нелепо, а уж если она заговорит… Совсем другое дело Лилеана — такая женщина рядом с ним только подчёркивает его новый высокий статус. Пусть даже всё, что он может себе с ней позволить, — это пара танцев.
— Дорогой, что-то случилось? Новое письмо из дома? — Лилеана, рядом с которой он сидел, когда его нашел слуга, слабо потянулась к его лицу, но вскоре рука девушки бессильно упала на кровать — настолько она была слаба.
— Да, Талира продала новую партию соли, — сухо ответил он.
Темноволосая красавица закрыла глаза, её тонкие ноздри затрепетали от возмущения.
— Какая дикость! Торговать самой, ругаться, копаться в грязи… Я не представляю, как тебе должно быть тяжело. Она продолжает тебя позорить, день за днём.
Да, Лилеана права.
