Взяв передышку, он решил прогуляться и дошёл до королевского пруда, где случайно заметил прекрасное видение — длинные ноги Лилеаны Муради. Главная красавица сезона сидела у воды и плела венок из полевых цветов, погружая свои светлые ступни в пруд. Всё, о чём тогда мог думать Кайрос, — это о том, как сильно он хотел бы схватить её белые бёдра и оказаться между ними. Охваченный страстью, он быстро подошёл к девушке, невероятно напугав её, и признался, что сделает всё, чтобы она стала его.
И она… пришла к нему той ночью.
Но наутро он признался, что готов на всё, кроме брака — ведь он уже был женат, и она об этом знала. Вина за тот обман преследовала его до сих пор. Лилеана доверилась ему, а он не мог дать ей то, чего она так отчаянно желала.
— Думаю, мне пора, — неловко произнесла Лилеана, опуская взгляд и в Кайросе вспыхнуло раздражение вперемешку с виной. Он снова расстроил её, хотя она просто хотела быть с ним.
— Подожди, — сказал он, открывая ящик дубового стола и доставая браслет с рубинами — часть «пропавшего» приданого Талиры.
— Вот. Прости. Я не собираюсь навещать свою жену. Она уже не раз убегала и всегда возвращалась, она настоящая дикарка.
— Я не понимаю, как ты можешь быть женат на такой женщине. Это позор для твоей репутации. Ты можешь быть с любой, самой идеальной женщиной. Ты можешь быть со мной, — прошептала Лилеана дрожащим голосом, принимая браслет и пряча его в рукав длинного платья. Затем она подняла лицо, ожидая поцелуя. — Пожалуйста, скажи мне, если я могу чем-то помочь тебе.
Когда Лилеана ушла, Кайрос с раздражением опустился в кресло.
Она была права, и не права одновременно.
Брак с Талирой не портил его репутацию. Пока.
Наоборот, он возвышал его над остальными. Кайрос был отцом будущего мага. И кроме того...
Женщины высшего света не знали об этом, но среди мужчин давно ходили слухи о матери Талиры — той, с кем граф Икарион Керьи изменил своей знатной жене. Однажды, напившись после охоты, граф рассказал о ней — о женщине, которая умерла родами.
Граф утверждал, что никогда не видел столь совершенной красоты ни до, ни после. Мать Талиры была так прекрасна, что это было опасно для неё самой, и она вынужденно прятала лицо под покрывалом.
Друзья барона д'Арлейн никогда не видели Талиру, но они знали, что она была другой. И все равно, истории о её матери будоражили их воображение.
Его Талира была другой — угловатая, невысокая, худая, с лицом и телом, часто покрытыми сыпью.
