Мы добавим их во вторую группу, — заверил меня мистер Шойн, подозвав Яру и Сирила. Те послушно приблизились ко второй группе, которая становилась всё многочисленнее — люди паниковали, не желая расставаться, а времени оставалось всё меньше.
С грохотом и лязгом ещё двое стражников отлетели от двери.
Эти стражники, что сейчас держат оборону...
Что будет с ними?
— Миледи д'Арлейн, не отвлекайтесь! Следуйте за нами! — лорд Тугрим, пылая от ярости, казалось, готов был вытащить меня за шкирку, но, видимо, решил, что это будет плохой идеей.
Он всё ещё помнил, что я могла ответить — огрызнуться или устроить скандал, а сейчас на это просто не было времени.
Выходим мы в итоге вовсе не через «второй выход», как назвал его Артур. Скорее всего, это сделано, чтобы запутать противника, если тот случайно нас услышал. Перед Его Величеством, окружённым стражниками, идут несколько слуг, а дорогу показывает один из командиров гвардии, движущийся впереди.
— Если бы вы обманули нас, миледи д'Арлейн, это считалось бы государственной изменой.
Но вы оказались правы — здесь действительно никого, — произносит лорд Тугрим, внимательно осматривая естественный пещерный коридор, стены и потолок которого больше не светятся. Очевидно, вся защита убежища сосредоточена в той большой пещере, куда вела дверь, которую открыл Наследник Севера.
— Вообще-то я тоже здесь, с вами, и если бы я обманула вас, погибла бы сама! — рявкаю я в ответ, кипя от гнева. Лорд Тугрим и Его Величество постоянно демонстрируют, что жизни людей для них не имеют никакого значения, если только они не принадлежат к герцогским домам или королевской семье.
— Миледи д'Арлейн, вы понимаете, с кем разговариваете?.. — начинает лорд Тугрим, но его прерывают.
— Оставь, Тион. Миледи, сосредоточьтесь на происходящем. Этот выход ведёт наружу, к реке. Северяне скрывались у других выходов, так что этот тоже могут обнаружить.
Я киваю, хотя могла бы сказать ему очень многое.
"
"Моя жизнь, да и жизнь Его Величества меня сейчас мало волнует. Отчаяние и страх душат меня, словно тёмные щупальца, проникая в каждую мысль. Я думаю о Яре и Сириле, которые остались во «второй группе», но могли быть переведены в третью или даже последнюю, теперь, когда меня не было рядом, проконтролировать. Думаю о Кири, сражающемся где-то в недрах крепости. Даже о напуганной Ариадне.
Но больше всего я думаю о Теодене, почти безостановочно.
