Его чутье было поразительным — Теоден осознал это уже давно и потому назначил его капитаном своей гвардии. Герцог и сам видел это: в Бориусе действительно собралось слишком много людей. Незнакомые всадники, облаченные в плащи, могли бы показаться случайными горожанами тем, кто не понимал, что происходит.
Теоден опустил ладонь в перчатке на рукоять меча, закрепленного на седле.
— Нам нужно возвращаться, Ваша Светлость. Вы в опасности, — тихо добавил другой его стражник, не желая привлекать внимание «случайных прохожих».
— Я не вернусь без миледи д’Арлейн, — зло ответил Теоден.
Без Талиры он не вернется, что бы ни случилось. А дальше… Он наконец сможет объяснить, сказать ей, что ему можно доверять. Что именно он, Теоден, должен быть ее мужчиной.
Он знал, что она обижалась на его невнимание, что она думала, что между ними всё кончено. Талира пыталась поговорить с ним, пыталась назначить встречу. Теоден видел отчаяние и боль в её глазах, в застывшем, словно каменном лице каждый раз, когда он прилюдно игнорировал её.
Но и сам… Он тоже злился. За то, что она подвергала себя опасности, не понимая, в какие глупые и смертельно опасные авантюры ввязывается. За то, что продолжала изображать нормальные отношения с Кайросом, позволяя своему ургову мужу прикасаться к себе, демонстрировать Талиру окружающим, словно редкую драгоценность.
Он злился даже на то, что... сейчас она была свободна. Что могла выбрать любого мужчину, не подарив ему того года в Терезии, который он считал их собственным.
Молодая, красивая, богатая, титулованная леди, пусть и разведённая, — великолепная партия для любого аристократа.
За Талирой начнётся настоящая охота."
"Даже мысль о том, что она вправе выбрать другого, вызывала в нём тёмные, мучительные чувства, которые он изо всех сил старался подавить.
Но сейчас…
Ничто из этого больше не имело значения. Если с ней что-то случится, Теоден никогда не простит себе этого.
Никогда не простит, что так и не сказал ей.
— Ваша Светлость! — крикнул Ронан, но предупреждение не понадобилось — Теоден уже всё услышал.
Тишину прорезал приглушённый вскрик, затем — звуки борьбы. Кто-то, захлебнувшись, рухнул на землю. Скрип сапог по гравию, звон стали — и ещё один крик, короткий, как удар ножа.
Стражники невольно замедлили лошадей, насторожённо прислушиваясь. Вдали послышались чужие голоса, слова, которых он не понимал. Спешные шаги слышались всё ближе, где-то хлопнула дверь, в ночи мелькнула тень.
