От желания я стиснула зубы, стараясь дышать бесшумно, когда рука герцога спустилась ниже, поднимая юбку и касаясь обнажённого бедра.
Зашипев, я вцепилась в его руку, пытаясь убрать её.
— Не трогайте меня, — прохрипела я.
— Буду. Я буду тебя трогать, Талира. Ты моя, только моя. Я убью его, сделаю тебя вдовой... Как только он посмел… — мои слова, казалось, совсем не волновали мужчину, будто он пришёл сюда уже настроенный, будто накрутил себя. Он целовал меня в шею, в ключицы, в уши, а рука шарила по моему обнажённому бедру, пока я пыталась хоть как-то взять себя в руки.
Убью его…Убью?!
— О чём вы? Не сходите с ума! Это была случайность, я сама не должна была влезать… — я пыталась заговорить, повернувшись к нему, но стоило мне это сделать, как его губы тут же накрыли мои.
Я замычала, хотя в груди от этого прикосновения сразу стало тяжело. Жаркий спазм в теле усилился, когда Теоден Дрейгорн раскрыл мои губы, касаясь моего языка своим. Он целовал жадно, почти кусая, его рука теперь накрыла мои обнажённые ягодицы, прижимая к себе.
— Я убью его, Талира, птичка моя. За то, что прикоснулся к тебе, — он оторвался от моих губ, давая мне возможность сделать жадный глоток воздуха. — Мои люди должны были наблюдать за ним каждую секунду, он не должен был к тебе подобраться. Скажи, что ты моя, Талира. Пожалуйста, — почти с мольбой произнёс он, смотря мне в глаза. — Даже если ты беременна...
— Что?! — до меня наконец дошёл смысл его безумного бормотания. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь сдвинуть мужчину с места, но это было всё равно, что пытаться сдвинуть скалу.
— Я не беременна! Он не трогал меня!
Герцог замер, его глаза метались по моему лицу, пытаясь прочитать, говорю ли я правду. Но, не найдя там ничего, кроме праведного возмущения, он закрыл глаза и тихо рассмеялся — отвратительно привлекательным, низким смехом.
— Проклятье, — выругался он, а затем перенёс руку с моего бедра на лицо, удерживая меня на месте, пока вновь целовал — на этот раз нежно, осторожно, медленно.
Его губы нежили мои, а шершавые пальцы ласково проводили по коже, большим пальцем поглаживая мою челюсть. — Ты только что спасла ему жизнь.
Я позволила себе насладиться ещё одним медленным, нежным поцелуем, прежде чем решительно отодвинуться.
— Нет, — короткий разговор немного вернул мне здравый смысл, напомнив о последних днях. — Опустите меня. Что вы здесь делаете? И, что важнее, ваши слова про убийство — это настоящее безумие.
