Такие нервы вам точно не на пользу.
Браслет не отреагировал на выпад лорда Тугрима, и я заключила, что он не задумывал зла, просто не справился с напряжением.
— Богиня, ты видела её? Лилеана, поди, локти себе сгрызёт! Не иначе дикарка продала душу Тёмному Урго, чтобы так выглядеть. И сколько денег сюда вложил барон?!
Я застыла, услышав голоса за приоткрытой дверью соседней гостиной.
— Неудивительно, что Кайрос даже не смотрел на Лилеану после возвращения. А ты видела терезийцев? Они глаз не сводили с дикарки.
Кто бы мог подумать, что за такой сладкой внешностью скрывается столько злобы. Помнишь её письмо? Столько ярости и ревности!
Решив, что прятаться глупо, я вышла вперёд и облокотилась на косяк двери. Улыбнулась трём девушкам, приехавшим с последней группой, и они тут же замерли, испуганно выпрямившись на своих местах."
"— Сплетничаете? — спросила я, мельком взглянув на браслет. Он молчал. Похоже, это я пугала девушек.
Две из них ничего не сказали, но третья, самая смелая, неожиданно встала.
— Говорим правду! Все видели ваше безумное письмо Лилеане. Вы готовы оскорбить благородную девушку из ревности, прилюдно! Хотя она просто выполняла свою работу с делегацией.
— Как вас зовут?
— Миллия Янкэ! — сразу же ответила она.
— Ну что же… миледи Янкэ. Я вижу, вы очень гордая и смелая девушка.
Она напряглась, услышав такой комплимент, но потом кивнула, не сводя с меня настороженного взгляда. В её глазах мелькнуло едва заметное удовольствие от похвалы.
— Скажите, вы бы приняли на своих землях ту, кто прилюдно оскорбляла и унижала вас? Как девушка, знающая себе цену?
В комнате воцарилось долгое молчание и только лёгкий треск огня от свечей разбавлял тишину.
Миллия Янкэ растерянно смотрела на подруг, понимая, что отрицательный ответ подтвердил бы мою правоту в отправке письма Лилеане.
— Я бы не приняла такую женщину! Особенно если она любовница моего мужа! — вдруг заявила другая девушка, бросая испытующий взгляд в мою сторону. Ей, видимо, тоже хотелось, чтобы я похвалила её гордость и смелость.
Очевидно, их дружба с Лилеаной не была настолько доброй и всеподдерживающей.
— И вы в своём праве. Если миледи Муради решила проводить время с Кайросом, это её выбор. Она свободная девушка, которая мне ничего не обещала, в отличие от Кайроса. То, что он не способен сдержать свои обеты перед Первородной, — это его вина, а не её. Однако оскорблять меня тогда прилюдно было её решением, до того момента я даже не обращала на неё внимания.
