Ни вам, ни вашей матушке, — наклонив голову вбок, я прищурилась, изучая его, оценивая, насколько он может быть опасен.
— Ты моя жена, — упрямо произнёс он, снова протягивая руку ко мне, дотронувшись до моей шеи. Я почти не дышу, замирая, чувствуя, как каждая клеточка моего тела окаменела. — Почему ты не носишь украшения рода, что я тебе послал? Это твоя обязанность, как жены... люди должны знать, что ты несвободна.
Глава 32. Кайрос д’Арлейн. Предложение
Кайрос д’Арлейн
Момент, когда он увидел свою жену, был подобен внезапному удару под дых — настолько Кайрос был ошеломлён тем, что увидел.
Конечно, он знал, что она изменилась. Не мог не знать — об этом сообщили и близкие друзья, и лорд Тиу, и даже матушка.
— Тали твоя загуляет, вокруг неё одни мужчины! Вот что бывает без мужского контроля или же контроля свекрови!
Кайрос не хотел ещё больше ссориться с матушкой — с таким «контролем свекрови» жена скорее умрёт, если верить всем вокруг. Но эти угрозы матери тогда его не особенно взволновали — в его глазах Тали оставалась всё той же худой, бледной, почти прозрачной девушкой, на которую ни один мужчина не взглянет с интересом.
Не могла же она настолько измениться?
Кайроса вполне устраивало, что Тали была непривлекательна для других мужчин — его самого она очень возбуждала, даже в прежнем облике.
И к таким изменениям он оказался совершенно не готов.
Барон подумал, что глаза его обманывают, когда он разглядел всадницу, приближающуюся к ним. На тот момент он уже минут пятнадцать пытался убедить стражу пропустить его, барона д'Арлейн, на земли баронессы д’Арлейн.
Но взгляды и ответы были холодными, короткими — велено ждать указа хозяйки."
"Жену Кайрос узнал сразу — по мятежным синим глазам, хмурым, словно штормовое море. Она смотрела на них так, будто все они были её врагами — точно так же, как смотрела на свадьбе виконта Гримсби. Но всё остальное в её внешности изменилось почти до неузнаваемости. Будто кто-то щедро вылил на неё краску: её кожа приобрела здоровый румянец и почти светилась, пухлые губы алели, светлые волосы отливали золотом, а брови и ресницы потемнели, обрамляя яркую, контрастную красоту девушки.
Она набрала вес — не слишком много, но болезненная худоба ушла, и она даже немного подросла.
Удивительно.
В тот момент первая осознанная мысль, пронзившая его сознание, была о том, что, видимо, её магия пробудилась. Она была слишком красивой, слишком яркой, слишком необычной для простой женщины, и барон буквально не мог оторвать от неё глаз.
