***
В архиве работало целых три сотрудника, каждый из которых был обучен помогать с официальными запросами, если храм Арлайна был, разумеется, ответственен за конкретный документ. Я смотрела на этих троих с лёгкой завистью — они были образованными, умели читать, писать и даже разбирались в основах законодательства.
На курсе «Выживание и формирование устойчивой общины» истории уделялось мало внимания, зато из дисциплины «Основы права» я узнала, что у женщин всегда были некие права в браке — права, которые в моём случае не наблюдались.
Возможно, мне полагались какие-то выплаты, и, вполне вероятно, что именно отказ от них я, не осознавая того, подписала в день своей свадьбы.
— Стандартный запрос в архив стоит десять серебряных монет, — пояснил один из работников.
Десять серебряных монет! На такие деньги можно было купить несколько козьих шкур для дома. Оглядевшись, я заметила, что в очереди со мной стояли исключительно состоятельные граждане, и теперь стало понятно, почему.
Ничего.
За десять серебряных монет я спрошу обо всём, что только можно, пока не почувствую, что мои деньги потрачены не зря.
— Вот, — я медленно отсчитала десять монет. — Я хотела бы получить информацию о любых документах, поступивших за последние пять-шесть месяцев на имя Талиры Керьи или Талиры д’Арлейн.
Я не ожидала увидеть что-то по первому имени — все важные документы, связанные с девичьей фамилией, скорее всего, хранились в архивах графства Керьи. Так и оказалось.
— Я нашёл три документа, — вскоре вернулся мужчина. — Пожалуйста, предъявите знак принадлежности к роду д’Арлейн.
Сглотнув, я осторожно достала из-под одежды ожерелье, подаренное Кайросом. Я всегда старалась оставлять его дома, но я знала что сегодня оно может стать моим единственным доказательством.
Сотрудник архива долго изучал украшение, затем удовлетворительно кивнул.
— Прошу, миледи, — он протянул мне три свитка, которые я развернула, увидев свою подпись и печати д’Арлейн.
А после я замерла.
Мне вдруг показалось, что все смотрят на меня, особенно после того, как архивариус назвал меня «миледи».
И вскоре все поймут, что я не умею читать.
Почему-то это особенно унижало меня, хотя большинство простолюдинов были неграмотными.
— Можете сказать, что здесь написано? — спросила я, притворно устало потерев глаза.
Мужчина прищурился, словно что-то заподозрил — вероятно, большинство людей не просят читать документы вслух.
