Комната Талиры была безупречно чистой — ни пылинки, хотя она убиралась здесь сама. На столе лежала груда чертежей и небрежно разбросанные документы. Ничто в комнате не говорило о том, что её хозяйка — женщина: ни шкатулок с украшениями, ни предметов рукоделия, ни отрезов тканей. Лишь грубый деревянный гребень с несколькими светлыми волосками.
Положив её на кровать, Теоден наклонился к шее девушки, вдыхая её аромат, понимая, что ещё долго у него не будет возможности остаться с ней вот так наедине. Он отстранился, кончиками пальцев провёл рукой по лицу Талиры, убирая прилипшие пряди, а после опустил взгляд на её ладонь — всю в мозолях и царапинах.
Похоже, она поранила их ещё больше, вцепившись в столб во время наказания.
Его собственная рука по сравнению с её ладонью казалась огромной. Мысли невольно перескочили к кинжалу, который он всегда носил в сапоге.
Возможно, сейчас — лучший момент?"
"Она спит и не почувствует, не заметит…
Снизу донеслись шаги — люди явно направлялись на второй этаж, закончив свои дела.
Герцог усмехнулся себе под нос: сейчас не время, но оно настанет совсем скоро.
Теоден надеялся, что ей понравится его подарок.
Мужчина наклонился к девушке, запустил руку в её пушистые волосы на затылке, притянул к себе и коснулся пухлых губ, вдыхая жадно, наслаждаясь вкусом и запахом. Освободив её светлые пряди, он начал мягко массировать её голову, на что Талира ответила низким, едва слышным стоном.
— Вот так, птичка моя, — прошептал он в самые соблазнительные на свете губы, чуть отстранившись.
И наткнулся взглядом на яростные синие глаза.
— Не смейте поить меня усыпляющим ещё раз, — прохрипела Талира.
Глава 25. Королевский ответ
Лицо Теодена Дрейгорна напротив меня было размытым, словно я видела его сквозь дымку.
Я боялась, что меня снова усыпят — несколько раз я приходила в себя и тут же проваливалась в беспамятство. Но мое беспамятство не было спокойным; темнота наполнялась мучительными мыслями о том, что со мной может случиться, что кто-то навредит Синей Трясине, пока я лежу без сознания, бесполезная.
И виноват в этом был герцог Дрейгорн, который по какой-то причине решил, что имеет право решать, где мне быть, с кем, когда и почему меня можно усыплять. А Сирил, которого я взяла с собой и которому доверила вернуть меня обратно, никак это не изменил.
Попыталась перевернуться на спину, но моё плечо крепко сжала мужская лапища.
— Осторожно.
