Яра была жива, и даже счастлива, и это было самое главное.
— К Урго что я видел! Как видел — так и забыл, и другие забудут. Я не потребую ничего за свою помощь, Талира, пожалуйста, позволь мне...
— Это не имеет к вам никакого отношения, — спокойно ответила я. — Вы обещали спасти мою жизнь, если сможете. Так сдержите своё слово.
Объяснять герцогу, что я просто боялась, что обвинения всплывут потом, уже на территории баронства, я не собиралась. Вряд ли он поверит, что мой собственный муж с лёгкостью мог бы отправить меня в обитель на Скорбном Хребте.
Наказание плетьми сейчас было для меня спасением от возможных будущих расследований.
Я почти хотела этого.
Хотела закончить с этим и наконец вернуться к стеклу, которое у нас впервые получилось.
Не знаю, действовал ли кто-то из семьи мужа против меня, но они явно просчитались. Вряд ли они ожидали, что я выберу наказание у соседа и предпочту публичное истязание плетью долгим разбирательствам или месяцу в обители Первородной.
— Нет. Я не могу позволить этому случиться, — прорычал герцог. Его тёмные, полные ярости глаза смотрели на меня так, словно моё решение причиняло ему физическую боль.
Одно дело — загонять женщину в ловушку, и совсем другое — наблюдать, как её наказывают плетью по твоему приказу?
— Приступайте, Ваша Светлость. Сдержите своё обещание.
***
Теоден Дрейгорн
— Пять, — тихо отсчитывал рядом с ним мужчина, которого он не раз видел сопровождавшим Талиру.
Кажется, его звали Сирил.
Сирил с ужасом наблюдал, как его хозяйку наказывали плетью, и похожее выражение страха застыло на лицах других присутствующих.
Женщин почти никогда не подвергали такому наказанию. В большинстве случаев они выбирали отправиться в обитель Первородной — хотя оттуда возвращались уже не теми, кем были прежде.
Зачем?! Почему она хотела этого?
Он мог бы отсрочить расследование, найти безумца, осмелившегося донести на баронессу, и…
Прежде всего, не убить его собственными руками.
— Четыре.
Сухой хлопок кожаной плети рассек воздух, и, со свистом опускаясь на тонкую женскую спину, заставил Талиру впервые вскрикнуть низким, надрывным голосом. Сквозь одежду он заметил кровь — её нежная кожа треснула.
— Остановитесь! — хрипло выкрикнул он, чувствуя, как внутри что-то умирает вместе с её криком боли.
