Иногда мне удавалось отвернуть голову, но тогда его раскаленные поцелуи смещались на мою шею, ключицы, и это было даже хуже.
Перед глазами всё плыло, от алкоголя мысли разбегались.
— Тише, птичка, тише, — шептал он, прикасаясь к моей шее. — Дыши.
И я дышала.
Тогда, когда он позволял, отрываясь от меня.
Делала судорожные вдохи, вдыхая запах мужчины.
Как долго мы целовались?
Когда я перестала сопротивляться, пытаться оттолкнуть его?
Мир застыл в мучительной неподвижности, я понимала, что происходящее неправильно, чудовищно неправильно, но тело жило своей жизнью — я была невероятно напряжена, грудь болела, а внизу живота образовался спазм.
Я даже не замечала того, что кожа лица горела, от контакта с щетиной мужчины, настолько мое тело, которое, казалось, спало до этого момента, откликалось на его действия.
Теоден Дрейгорн наконец отстранился, удерживая моё лицо в ладонях, и посмотрел на меня своими тёмными, штормовыми глазами. Это был мой единственный фокус, все, что я видела, всё остальное расплывалось.
Казалось, он окружал меня со всех сторон, заполняя собой пространство, проникая в каждый уголок моего сознания своим запахом, своим присутствием.
— Не могу поверить, что ты настоящая, — прошептал он, мягко касаясь моих щёк большими пальцами, пока я пыталась прийти в себя, тяжело дыша. Он снова поцеловал меня — коротко, влажно — и вновь отстранился, проведя пальцем по моим губам, которые уже болели от прикосновений. Я закрыла глаза, собираясь с мыслями.
— Смотри на меня, Талира.
Приказывает. Он приказывает мне, на моей же земле.
Когда я открыла глаза, в них уже не было растерянного марева. Я смотрела прямо, волком, хотя и дышала тяжело, морщась от пульсирующей головной боли.
— Убирайтесь из моего дома, Ваша Светлость.
Он только улыбнулся — нагловато, словно мои слова его развлекали. Смотрел на меня так, как смотрят на любимую зверушку.
— Я серьёзно. Это перешло все границы...
Он вновь наклонился поцеловать меня, но я отвернулась, в последний момент.
Горячие губы попали прямо в угол между шеей и плечом, проходясь огнем по обнаженной коже и я издала невнятный жалкий всхлип.
— Проклятье, идите к Темному Урго!
— Уже, я уже проклят, Талира, — его низкий смешок раздался у самой моей шеи. Голос мужчины вибрировал, резонируя с моим телом, как и его запах, как и всё его ургово присутствие, обволакивающее меня."
"— Такая злая... Но твоё тело говорит совсем о другом.
