Я смотрела на него влюблёнными глазами всю дорогу до его земель. И тогда, когда он привёл меня в великолепные покои баронессы и сказал, что они принадлежат мне. Я не глядя подписала все документы, которые он подал, и молча, с улыбкой, выполнила все требования для «привязки» к новому месту — поместью д'Арлейн.
Со смущением я поприветствовала его мать и сестру, истово молясь Велирии, чтобы я им понравилась. Моя речь наверняка была полна ошибок, но я повторяла то, что слышала от других высокородных дам.
Даже утром, после нашей первой брачной ночи, я всё ещё смотрела на Кайроса влюблёнными глазами и улыбалась.
За ночь он взял меня пять раз, очевидно, желая получить ребёнка с магическим даром. Было больно, но боль казалась терпимой — в детстве, в драках, мне приходилось терпеть и худшее.
Моя улыбка померкла лишь тогда, когда я узнала, что он уехал, даже не попрощавшись.
— Тали! — голос Фиррузы д'Арлейн вырвал меня из раздумий. — Я собираюсь всё рассказать сыну. Уверена, он будет разочарован твоим поведением.
Как ты могла осмелиться обвинить меня во лжи при гостях? И как ты посмела назвать Ариадну сокращённым именем? Как мне справится с твоим невежеством? Вы не подруги, это недопустимо перед знатными гостями!
— Вот именно, — подтвердила я. Они постоянно называют меня сокращённым именем, даже сейчас.
— Ты обязана обращаться ко мне «Ваша Милость», Тали! Ариадна никогда не давала тебе такого права! А у тебя хватило наглости произнести это при наследнике барона Марлоу!
— Я тоже никогда не разрешала никому из вас называть меня сокращённым именем, — ответила я холодно.
Фирруза посмотрела на меня цепким взглядом, в котором мелькнуло подозрение. Я все ещё спорила.
Проклятье.
Сдерживаться.
Изображать пассивность.
Скрывать свои намерения.
Впервые в жизни я понимала, как оказалась в этой ситуации, и уже начинала разрабатывать план, как выбраться. Но своими ответами, пусть и вежливыми, я лишь усложняла себе жизнь.
— Я немедленно расскажу всё Кайросу. Уверена, он не одобрит твоё поведение.
Он мечтал о молодой, кроткой жене, а ты позоришь его семью перед соседями!
Она говорила громко, чтобы все слуги могли услышать.
— Вот, смотри! — Она протянула мне перо и пергамент, на котором было выведено аккуратное письмо моему мужу. — Даже такая, как ты, не сможет обвинить меня в обмане. Изучи письмо.
Фирруза подняла голову высоко, словно делала мне одолжение своим благородным поведением. Я смотрела на пергамент, долго изучая его.
