— Отведи дренажные каналы к болотам и проследи, чтобы уровень воды там был ниже, чем уровень дороги, и чтобы вода не стекала назад, на другие участки.
Кири серьёзно кивнул, не отводя от меня глаз.
— За этот участок получишь две с половиной серебряных монеты, — громко объявила я. Остальные мужчины, что стояли неподалёку и подслушивали, тут же принялись работать активнее. — Пойдёшь работать на участок у соляного источника? Там будет совсем другой подход, я объясню.
— Куда угодно, — с пылом ответил Кири, и я даже немного растерялась, услышав такой энтузиазм.
— Миледи Талира, — добавил он чуть смущённо. — Ваш голос… он изменился.
— Изменился?
— Да… Стал ниже, может, вы простудились?
Я покачала головой, отходя от него, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Его поведение очень изменилось, вероятно, отец отругал его после тех капризов, что он выказал во время строительства солеварни?
Все закончили работу на день раньше — видимо, очень хотели получить заработок, особенно когда увидели довольного Кири.
Юрл, как и Кири, постарался на славу, и я заплатила ему больше, после чего отправила помочь кузену. Остальные справились неплохо, за исключением одного мужчины, и я заставила остальных частично переделать его работу, вычитая из двух серебряных пятнадцать медяков и отдавая их тем, кто переделывал.
Пусть сразу учатся нести ответственность за свою работу.
Дорога была «закончена», но выглядела всё так же скверно — вода скапливалась в углублениях и не стекала в канавы.
Я начала новую фазу работ: отправила Сирила и извозчика из Тиховодья за толстыми необработанными брёвнами из ольхи и распорядилась укладывать и закапывать их прямо в дорогу, перпендикулярно, с небольшим наклоном, и с интервалом в один шаг. Из-за перемещения и уплотнения глины между брёвнами мы получили плотный слой, и я настояла, чтобы поверхность тщательно утоптали, образовав наклон к новым канавам.
Получив твердую, незатопленную поверхность местные были в восторге, и вскоре телеги начали медленно проезжать по обновлённой дороге.
Позднее я планировала укрепить её намного серьёзнее.
— Миледи д’Арлейн, — ко мне подошёл староста Тиховодья, Олешан. — Благодарю вас… за то, что починили дорогу через деревню. И… до деревни тоже.
Он не сказал остального, но я поняла — он благодарил меня и за то, что я давала работу тем, кто всё ещё жил в деревне.
Деревне, которая, как я теперь осознавала, постепенно умирала.
