Девочку невозможно заласкать, наоборот, любое доброе слово пойдет ей только на благо. А потому всю нерастраченную нежность, без боязни нанести чаду вред, можно отдать малышке.
Все-таки девочка — это прекрасно!
— С Лизой все в порядке, — заверил Тарантул, — с ней все время находятся наши люди.
— Няня не изъявила желания переехать в больший дом?
— Нет, говорит, что она там затеряется. Ребята возвели вокруг их дома кирпичный забор. Строят флигелек для охраны. Через пару недель будет готов. Так что все путем.
Варяг вновь сел за стол.
— Я вот что хотел спросить… Многие знают, что Лиза находится в этом доме?
— Не без того. Такова специфика. — Вопрос Константину не понравился, под ложечкой невольно заскребло. Он постарался выглядеть спокойным, но получалось это скверно, и голос зазвенел, как перетянутая струна. Еще пару подобных вопросиков, и он может сорваться на хрипотцу. — Ребята несут службу в три смены, общаются между собой… Но никто из них не знает, что Лиза — твоя дочь.
— Хотелось бы в это верить, — задумчиво протянул Владислав.
— Ты знаешь, меня редко подводит интуиция. Может, потому, что я долгое время провел на зоне… Так вот, мне кажется, что Беспалый должен появиться там. И искать он меня будет именно через дочь! Сделай так, чтобы ее никто не нашел.
— Хорошо, — кивнул Тарантул, — завтра же… Нет, сегодня же мы переведем ее на новое место.
— Что по Беспалому?
— Работаем… Дали на него наводку. Вышли на его сослуживцев. Но, как выясняется, с ними он уже давно потерял всякую связь.
Работает в одиночку. Видно, он так привык.
— Следите за этой княгиней. Мне кажется, что с ней тоже не все так просто. Если Беспалый там появился один раз, то появится и еще.
Тарантул кивнул:
— За домом наблюдают.
— Что там с Максом? — поинтересовался Варяг.
— Идет на поправку, скоро приступит к работе, — доложил Тарантул.
— Хорошо, — кивнул Варяг. — Тут вот еще что…
Варяг положил на стол небольшой конверт, который был запаян в плотный пластиковый чехол и прошит суровыми нитками.
Совсем не лишняя предосторожность: найдется немало желающих ознакомиться с его содержимым, и в первую очередь опера из кичи. Это для заключенных носитель малявы человек неприкосновенный, а для цириков он всего лишь один из арестантов, которого можно не только обшмонать со всем прилежанием, но и при надобности прощупать задницу шомполом.
— Эту маляву передашь в пермскую колонию. Там на киче сменился барин, все провода оборвал. Бродяги на подсосе сидят.
