А потом, контрразведчик должен быть всегда подготовленнее и умнее любого разведчика. Иначе ему не достигнуть поставленной задачи. А этого шпиона мы выкрали за пределами России, в Турции, — после некоторой паузы уточнил князь Голицын. — По специальному заданию Петра Аркадьевича Столыпина.
И вновь на лице Сталина появилось нечто вроде усмешки — последние слова были произнесены князем с заметным пиететом. Этот старик, похоже, не догадывался, с кем сидит за одним столом, или, определенно, ничего не боится.
И уж, конечно, он не задавался себе целью понравиться — выглядел на редкость естественно и просто.
— А этот орден, кажется, Николая Чудотворца?
Князь Голицын слегка наклонил голову.
— Совершенно верно. Более точно он называется так: орден Святителя Николая Чудотворца. Был утвержден после большевистского переворота Петром Николаевичем Врангелем тридцатого апреля 1920 года, через месяц после его избрания Главнокомандующим Русской армией. Девиз этого ордена таков: «Верой спасется Россия!»
Хмыкнув, Сталин поднялся.
Голицын неловко отодвинул стул и попытался последовать его примеру.
— Сидите, — махнул рукой Иосиф Виссарионович. Царский генерал послушно опустился: — Вы все-таки человек почтенного возраста.
— Для служения отечеству возраст значения не имеет, — заметил Голицын.
— Тоже правильно… А как все-таки сочетаются все ваши ордена?
— Орден Святителя Николая Чудотворца я получил за храбрость. Поверьте мне, в то время орденами не разбрасывались.
Иосиф Виссарионович подошел к окну, небрежно откинул белую полотняную занавеску. Некоторое время он смотрел на кремлевскую стену, казавшуюся из кабинета особенно близкой. Потом вернулся к столу, опустился в кресло мягко, совсем неслышно.
— Петр Михайлович, сколько языков вы знаете? — неожиданно спросил Сталин.
— Владею всеми европейскими. Знаю еще японский, говорю на китайском.
— Ого!
Слегка пожав плечами, генерал продолжил:
— Во времена моей молодости это было принято… В нашей семье, например, принято было разговаривать на французском, немецком, английском.
Французский язык, можно сказать, для меня и вовсе родной. Во всяком случае, по-французски я научился разговаривать раньше, чем по-русски. А немецкий и английский я выучил еще в раннем детстве. Что касается японского и китайского, то эти языки мне пришлось выучить в силу, так сказать, служебной необходимости.
