Лицо ничто не выражало, отсутствовало даже удивление. Дескать, жил себе, не тужил, и вот на тебе, такая напасть приключилась!
Беспалый никогда не прицеливался, считая подобные вещи выдумкой инструкторов. Он всегда точно знал, куда полетит пуля, достаточно было сконцентрировать свое внимание именно на этом месте, и кисть руки всякий раз совершала нужную поправку. В этот раз Беспалый выбрал ложбинку на переносице, он остался доволен исполненным выстрелом.
— Подними руки! — услышал Беспалый за спиной суровый голос.
Тимофей Егорович был настолько увлечен лицезрением мертвяка, что даже не услышал за спиной тихих шагов.
Промашка вышла, однако!
— Подними руки, сучара старая, — голос прозвучал еще более враждебно, — если не хочешь, чтобы я угостил тебя свинцом в затылок.
— Хорошо, парень, — миролюбиво сказал Тимофей Беспалый, — только чего нервничать? Сделаю, как скажешь.
Его правая рука с пистолетом поползла вверх. Беспалый был уверен, что человек, стоявший у него за спиной, смотрит сейчас именно на нее, разглядывая длинный толстый глушитель.
А следовательно, в запасе у Тимофея имелась пара секунд, чтобы извлечь второй ствол. Чуть повернувшись, Тимофей Егорович выстрелил из-под руки прямо на голос и понял, что пуля попала точнехонько в левую сторону груди противника. Беспалый даже представил перед выстрелом, как враг упадет спиной на витрину, расколотив ее, где и застынет.
Сотрясая помещение, ахнул выстрел, и тотчас раздался звон стекол.
Мгновение Тимофей еще выжидал, как бы опасаясь получить в спину порцию свинца, и, осознав, что эти опасения беспочвенны, развернулся.
Спасибо тебе, Зальц, старинный друг, выручила твоя игрушка. Сунув пистолет во внутренний карман куртки, Тимофей направился к выходу, даже не обернувшись на распластанное тело. Все-таки это плохая привычка — смотреть убиенным в лицо.
* * *"
"От непродуманных поступков Беспалый отвык уже давно. Пожалуй, с той самой минуты, как впервые взял в руки оружие. Ствол в кармане — это в первую очередь дополнительная ответственность.
А потому, прежде чем входить в гостиницу, следовало сначала осмотреться пообстоятельнее.
Тимофей Егорович вооружился даже театральным биноклем и, с час понаблюдав за входом и не заметив ничего подозрительного, уверенно пошел к гостинице.
В правом кармане его старенькой просторной куртки лежал «зиг-зауер», автоматическая вещица, приятная во всех отношениях. И вряд ли кто-нибудь из прохожих, заметив старичка в поношенной одежде, заподозрит его в преступном промысле.
